Утро и дождь создают мрачную атмосферу над городом. Капельки стекают по окну, мерцая от мелкого дождя, как будто зеркальце в безликой гостинице или офисе. За окном всё еще одинаково, скучно и уныло – ни одного знака, что вы находитесь за пределами своей страны.
— А этого в машину!
Коваленко затащили в автомобиль и увезли, не вывезли, а именно, увезли на природу, где вся честная компания нажралась в лохмотья, а утомленный почти двухгодичной трезвостью воин — больше всех. Домой его приволокли неподвижного, как знамя в чехле, позвонили в дверь и испарились, оставив тушку на коврике. А отчим помнится, начал собирать документы на выезд и даже нанял репетитора по английскому.
Вообще, мутное тогда было время. Коммерсанты разводили народ и с энтузиазмом кидали друг друга.
Тогда, десять лет назад, Игорь раньше срока вернулся из отпуска и сразу же написал рапорт с просьбой оставить его в кадрах. Он совершенно не хотел становиться ни коммерсантом, ни бандитом, и то, и другое было в одинаковой степени противно. Вот и решил в компании ставших очень нечужих ему людей защищать тех, кто действительно трудился во благо России: пек хлеб, водил поезда, учил детишек и лечил больных.
— Игорь, ты меня слушаешь? — Он поднял глаза. Сидевший за столом родственник, смотрел; на него сверху вниз, как царь на еврея. Двое с портретов над ним, как казалось, тоже без особой симпатии.
— Да.
— О чем я сейчас говорил?
— О том, что мне пора подумать о карьере.
— Именно, — на сей раз, отчим извлек из другой уже шкатулки сигару и со вкусом принялся обезглавливать ее. — Твоя мать просила позаботиться, — щелкнул блестящей гильотинкой и стал любоваться делом своих рук.
— Спасибо за заботу…
— Благодарить будешь потом. В областном управлении милиции со дня на день освободится перспективная должность. Я уже переговорил кое с кем… Ты, кстати, кто у нас: капитан, майор?
— Подполковник.
— Неплохо. Награды есть?
— Да.
