Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
Не такой реакции она ожидала.
— Ты разве не понимаешь? — закричала она тогда. — Да Сережа меня теперь снова бросит! Он же весь в работе! Карьеру строит. А тут я…
Отец тогда молча прижал к себе Люду, успокоил и чуть ли не приказал ей сходить к Сергею и все рассказать."
"— Он должен узнать это от тебя, — заверял ее мужчина. — Иначе точно будет хуже. А так — ты же ему не изменяла?
— Нет конечно! — возмутилась Люда такому абсурдному предположению отца.
— Ну и не переживай. Я Сергея знаю, он от тебя не отвернется.
На следующий день Люда все же набралась смелости и отправилась к Огневым. Правда лишь под вечер, когда Сергей точно будет дома.
Каждый шаг ей давался с трудом. Утихнувшие страхи после разговора с отцом вспыхнули с новой силой и с каждым шагом к давно известному дому лишь усиливались. Как на нее посмотрит мать Сергея? Не посчитает ли приживалкой? Или хуже того — доступной и ветреной девушкой? Что будет, если ее Сережа все же откажется от нее, хоть папа и считает иначе? Институт теперь точно закончить не удастся.
В итоге, когда она все же пересилила себя и постучалась в дверь Огневых, нервы девушки были на пределе. И стоило маме Сергея открыть ей, она не выдержала и просто разревелась. А тут и сам Сережа выскочил, прижал ее к себе, начал что-то говорить. Когда она все же вслушалась в его слова, сердце стало успокаиваться. Он не бросит. Не предаст. Вон как он ее любит, даже не зная проблемы, утешает, гладит.
— Сережа я… — предательский ком снова подступил к горлу, мешая говорить, но удалось его сглотнуть и закончить фразу. — Я беременна.
Вот и все. Она сказала. Теперь — будь что будет!
* * *Мда, а я ведь только недавно сам хотел ей предложение сделать. Видимо это судьба?
— Выходи за меня, — был мой ответ на ее признание.
Люда почему-то расплакалась. Но сейчас я уже почувствовал, ее слезы были иными. Облегчение, вот что это было.
— Я согласна, — еле слышно прошептала она.
К родителям мы вышли лишь спустя четверть часа. Девушка все никак не могла прийти в себя. Поделилась все же, что ее тревожило, почему она вообще так себя вела, и какие мысли у нее были о будущем. Зато мне пришло в голову, что отсутствие «интимной защиты» — бывает и недостатком вот из-за таких незапланированных последствий. И теперь понятно, откуда была высокая рождаемость в это время и куда она делась в будущем.
