Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
Туполев мне предлагал в конструкторы самого Сергея Павловича!
Уже после я вспомнил, что таки да, Королев работал с Туполевым и начинал как раз с самолетостроения. Просто тема космоса его увлекла сильнее, чем полеты в атмосфере. Естественно, что такой шанс я упускать не собирался!"
"От того, чтобы прямо сейчас бежать знакомиться с будущей легендой, меня удержало лишь то, что я не знал, где его найти. А потом и Андрей Николаевич, отдав распоряжение связаться с Королевым, отвлекал своими вопросами по поводу будущего самолета.
За обсуждением подобных деталей организационного характера и пролетело время.
Будущий «отец» русского космоса предстал мне через пару часов. Еще молодой, всего-то двадцать пять лет, с азартной и теплой улыбкой и готовностью работать над любимым делом. Услышав, что от него ждут, обрадовался неимоверно и тут же выразил горячее желание приняться за дело чуть ли не немедленно. Пришлось его слегка остудить, сказав, что пока нужно организовать процесс.
Но все же общий концепт будущего самолета мы обсудили. Королев тут же взял у Андрея Николаевича ватман и схематично нарисовал, как он видит новый аппарат. Где должен располагаться двигатель — тут поспорили, что лучше — один в хвосте или два на крыльях. Решили для начала обойтись одним, хотя Сергей Павлович намеревался прорабатывать сразу оба варианта. От винтов отказались, тут споров не было.
Расстались мы довольные друг другом, обменявшись адресами, где нас можно найти. Я еще и оба своих номера дал — и кремлевский и домашний, чем изрядно удивил Королева.
Домой вернулся в просто отличнейшем настроении. Тут еще и Настя порадовала всех, что в этом году точно станет «октябренком». До этого она не прошла из-за низкой успеваемости.
