В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
За нами прилетит кто-то из старших офицеров, возможно из заместителей адмирала. Может, даже фрегаттен-капитан Целлариус – абвер-офицер группы армий «Север».
– Вы тщательно упаковали скрипки? – напомнил Сосновский. – Помните, что я вам сказал, Риттер? Они боятся влажности, перепада температур. Когда прибудет самолет, мы заберем и вас, и ваши скрипки в Берлин. Думаю, мы представим вас адмиралу лично, как находчивого и преданного Рейху офицера.
– Господа, я предлагаю вам переодеться, – начал было Риттер, но я отмахнулся.
– Не время сейчас. Просто будьте рядом и выполняйте приказы. И отдавайте их подчиненным. А сейчас мы должны арестовать Фрида! Немедленно! Заприте пока русского в сарае. Мы заберем его позже.
Сосновский безапелляционно потребовал от Риттера выдать нам оружие для ареста Фрида. Обер-лейтенант помедлил, потом достал из кармана «вальтер» и протянул его Михаилу. Быстрым шагом мы двинулись на окраину села. Риттер проявил сообразительность и провел нас темными переулками, чтобы никто из немцев не увидел его в компании с двумя русскими оборванцами.
В доме горел свет, но окна были плотно зашторены обычными деревенскими расшитыми занавесками. У калитки стоял часовой с винтовкой, подпирая плечом столб и занимаясь ногтями на левой руке. Перочинным ножом он подрезал ноготь, выковыривая из-под него грязь. Увидев нас, солдат поспешно сложил нож и спрятал его в карман.
– Часовой! – сказал Риттер. – Находитесь на посту и никого не пропускайте в дом и никого не выпускайте. В случае необходимости применяйте оружие. Лейтенант Фрид должен быть арестован. Этим занимается военная разведка. Вы поняли меня?
– Я не имею права, господин обер-лейтенант, – замялся солдат, напряженно глядя то на офицера, то на нас с Сосновским.
– Солдат, выполняйте приказ офицера или пойдете под трибунал! – грозно прошипел Сосновский на хорошем немецком.
Но солдат оказался не таким уж доверчивым, и простыми угрозами его оказалось не запугать. И стоило Сосновскому пригрозить ему пистолетом, как солдат вдруг громко крикнул в сторону окна:
– Господин лейтенант!
Я хорошо видел, как напрягся Риттер, видимо полагавший, что все пройдет быстро и гладко.
