В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
Я хорошо видел его, даже в такую безлунную ночь. Я ощущал влагу, слышал шелест воды. Здесь река была глубокой и бурной, зажатой между двумя почти сошедшимися берегами. И там, дальше, она уходит в степь, разделяется на рукава, путается в камышах, затихает в ледяных омутах среди притопленных коряг. Мы выбежали на берег почти одновременно с Фридом. И сейчас диверсант понимал, что выход у него один – скрыться, спрятаться. Это потом можно разбираться, кто и почему за ним охотится, а сейчас только выжить. Фрид не дурак, он понимает, что угроза временная, что на рассвете, а то и раньше все прояснится.
И он бросился через мост. Мы с Риттером не успевали перехватить Фрида, его фигура мелькала среди переплетения железных перил. Я остановился и вскинул к плечу винтовку. Но нажать на спусковой крючок я не успел. Появившийся у самого моста Сосновский остановился и снова трижды выстрелил вслед убегавшему человеку. И когда мы с Риттером забежали на мост, то увидели там только одного человека. Сосновский стоял у перил и смотрел вниз, в темноту.
– Что случилось? – спросил Риттер. – Он прыгнул вниз? Живой?
– Вряд ли, – засунув пистолет за ремень штанов, ответил Михаил. – Так падают только мертвые.
– Надо вернуться в дом, – предложил я, думая о документах, которые перед побегом Фрид держал в руках, но Сосновский протянул мне пакет, который держал в руке.
Он все же успел его схватить, когда прыгал за диверсантом в окно. Молодец. Понятно, что теперь нам лучше не возвращаться назад. Теперь нужно уходить! Черт, там ведь остался еще музыкант! Сосновский посмотрел на меня и покачал головой.
– Вместе возвращаться нельзя. Там сейчас паника, да и часовой мог прийти в себя. Мы с Риттером вернемся и заберем музыканта и его скрипки. Встречаемся здесь, а потом отправляемся на место, где должен приземлиться самолет.
Риттер явно заволновался. Видимо, он по-другому представлял себе дальнейшее развитие событий этого вечера. И мне пришлось добавить несколько фраз, которые должны были его успокоить. Все-таки я был тут старшим по званию и старшим в нашей группе с «гауптманом Фертигом», которого играл Сосновский.
– Когда прилетит представитель абвера, мы вернемся в расположение штаба и устроим проверку! Я думаю, что отстранять от службы придется многих офицеров штаба!
– Пошли, – кивнул Сосновский Риттеру, и они ушли в ночь, оставив меня одного у моста.
Небольшой железный мост для пешеходов и гужевого транспорта. Машины он не выдержит, поэтому не следует здесь ждать появления немцев.
