В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
Но и торчать посреди дороги тоже нельзя. В красноармейской форме, с винтовкой и без документов я никому ничего объяснить не успею, как меня свяжут и утащат в ближайший подвал для выяснения личности. При том, как сейчас движется фронт, появление русского в подобном виде вполне естественно в немецком тылу. Я отошел от моста к небольшой группе деревьев и встал за стволом, держа наготове винтовку. И только теперь, когда закончилась наша беготня, когда понемногу стало спадать напряжение, я услышал, а точнее ощутил, что фронт совсем рядом.
Я стоял под деревом ветреной ночью, под чернильным небом, затянутым облаками, где не видно ни одной звезды. И даже на таком расстоянии от места боя я чувствовал, как земля вздрагивает от разрывов. Ночной фронт кипит, окрашенный багровыми вспышками, пронизываемый яростными трассирующими линиями. Вдалеке, за горизонтом, среди шума стрельбы различаются тяжелые удары артиллерийской канонады, глухие и протяжные, словно могучие удары гигантского сердца.
Война идет с июня месяца, а мне уже порой кажется, будто сама земля стонет и кричит от боли, проклиная людей за их неугомонное стремление к разрушению. Фронт, смерть, грохот! В воздухе ощущается удушливый запах пороха, смешанный с дымом и гарью, причудливой завесой окутавшей поле боя.
Там, на передовой, среди окопов и блиндажей, тени солдат мелькают под бледным, неверным светом редких ракет. Лица солдат напряжены, запачканы грязью и разводами пота, они прижимаются к земле каждый миг жизни, вытягивающимся в целую вечность. Команды и приказы смешиваются с рассыпным треском автоматного огня и взрывами минометных залпов. В опустевших деревнях и поселках, нарушенных этим адским гимном, казалось, заглохло время. Те, кто остался, в ужасе прислушивались к гулу сражения, проникавшему сквозь стены выжженных домов, и чувствовали, как звуки войны истребляют покой и надежду на спасение.
"Однако стреляли уже не только на востоке, не только на линии фронта. Стреляли и в поселке. В небо поднялся столб огня, осветив все вокруг, и в этом неверном трепещущем свете я увидел, как к мосту несется с потушенными фарами низкая автомашина-амфибия. Столб огня в поселке вдруг вздрогнул от разрыва и заметался.
