Васька не может проснуться, даже когда в избе открывается входная дверь. Он медленно привыкает к свету, словно зеркало погружается в глубокий пруд. Дыхание сестры и храп старшего брата создают непрекращающий ритм — мелодию ночи, которая заставляет Ваську снова опускаться в забытье. Копейщик — это история о том, как маленький человечек держится на грани между сном и реальностью, а его мир тесно переплетен с узорами обычной семьи....
— Можешь в этом не сомневаться, — заверил Аким, — И знаешь, сдается мне, что мы теперь не просто дезертиры, а еще и государственные преступники.
— Это еще почему?
— А ты посуди сам. Наш князь мог и раньше этих Красных Собак вымести отсюда поганой метлой. Но он этого не делал и сто лет их здесь терпел. А ведь Азум-хан не знает, что князь здесь ни причем, на кого он по-твоему подумает?
— М-да. Хан подумает на нашего князя. Ты прав, Акима, получается князя мы крепко подставили.
— Вот и я о том.
— Вот, морока нифрильная.
— Вась, я ж разве спорю? Поступить по-другому мы не могли. Но надо думать, что делать.
— А я знаю, что делать, — Вася достал из-за пазухи тряпичный сверток, — На вот, крепи к флагштоку?
— Это откуда у тебя? — у Акима округлились глаза, — Это же наше ротное знамя!
— Грач отдал, когда мы с Гусями бились.
Аким мог и возмутиться, что Вася скрыл знамя от остальных, но делать этого не стал, понимал, что делал он так не от недоверия.
— Я вот чего не пойму. Мы подняли знамя роты Вепря, так?
— Ага, — подтвердил Вася, глядя на развевающееся полотнище.
— Но ведь Вепрь и вся рота, если и живы, то сейчас в плену у Гусей, так?
— Ага.
— И на кого теперь подумает Азум-хан?
— Полагаю, Акима, хан на Гусей и подумает. Чего еще ждать от предателей?
* * *
Наутро Ольха, рассчитавшись с постоялым двором, заехала на причал за дядей Лешей.
Она думала отправляться, не откладывая, но тут на палубу вышел сам князь, решив дать личное напутствие, она спешилась и направилась ему навстречу.
— Собралась? — спросил Верес.
— Так точно, — ей захотелось ответить по-военному.
— Вот что, девочка, — князь нахмурился, будто бы не одобрял такой ее боевой задор, — Я хочу, чтобы ты помнила.
— Так я это…
— Знаю я как ты «это», — проворчал князь, — Учти, этих Красных Собак я и сам на обратном пути собирался выгнать из крепости. И то, что кто-то сделал это до меня, я расцениваю как добрый знак. Так что, не так уж важно, выяснишь ты, кто их перебил или нет. Ясно?
— Ясно, князь.
— Ну, тогда в добрый путь.
