В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
Где она?
– Успокойтесь, Валерий Адамович… Ее здесь не было.
– Этого не может быть… Она сказала… А где моя дочь?
– Она у Макса. Ему сегодня пробили голову…
– Плевать мне на голову какого-то Макса… Где Клио, черт возьми?
– Предлагаю пойти ее поискать, – неуверенно сказал Филипп. – Может быть, она спустилась к девочке…
– Да они терпеть друг друга не могут! Где Клио?
– Пойдемте поищем.
Часы за моей спиной пробили половину одиннадцатого. Этот тяжелый глухой звук показался мне набатом. Я оказалась свободной от тяжелого липкого страха только на полчаса… Должно быть, другие чувствовали то же самое.
– Я спущусь к Максу, приведу Карпика, – сказала я, едва ворочая непослушным языком. Сокольников не удостоил меня даже взглядом. Он судорожно заправил рубашку в джинсы: его лицо выражало решимость найти Клио во что бы то ни стало.
Все остальные отправились на поиски певицы. Я малодушно отказалась принимать в них участие, как только увидела всклокоченного Сокольникова на пороге бильярдной. Моя собственная интуиция, эта продажная девка, чьими услугами я всегда пользовалась бесплатно, шептала мне: не ходи, не ходи, не ходи.
Я не пошла только потому, что не хотела быть первой, кто найдет Клио….
Стараясь ничего не видеть и не слышать, я с трудом добралась до каюты Макса на матросской палубе и заколотила в двери как бешеная. Спустя несколько секунд дверь открылась. На пороге стояла Карпик.
– Что случилось? – Видимо, в каюте было слишком жарко, и на лице девочки, обычно бледном, сиял легкий румянец.
– Почему ты не спрашиваешь – “кто”, почему ты открываешь просто так?
– Я ненавижу спрашивать “кто”, еще могут подумать, что я боюсь, что я трусиха…
– Ты не понимаешь… Клио нет здесь?
Лицо Карпика исказила гримаска отвращения:
– А почему она должна быть здесь?
– Ну, не знаю… Она куда-то пропала.
– Поищите ее у моего папочки, – с ненавистью сказала девочка.
– В том-то и дело, что ее там нет. Он сам ее ищет…
– Ну, не знаю. Здесь ее не было.
– А Макс?
– Макс спит. – Карпик посторонилась, пропуская меня в каюту.
– В чем это ты? – спросила я, хотя прекрасно видела – в чем.
– Это Макс мне подарил. На память об “Эскалибуре”.
– Ладно. Стало быть, Макс спит…
– Твой доктор сказал, чтобы он не вставал без надобности. У него может быть сотрясение…
– Да-да, я знаю. Макс спит, а ты что делаешь?
– Ничего. Просто сижу. Смотрю на него.
