В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
А самые большие бабки дерут за пребывание в камере смертников.
– Зачем? – искренне удивилась я.
– Острота ощущений. Страх в качестве движущего фактора релаксации. Подобный отдых заряжает энергией на год вперед.
– По-моему, это извращение.
– Это тонкий психологический расчет. Наши чертовы работодатели первыми это прочухали. И сейчас будут грести бешеные бабки.
– Ну, не знаю… Скажи, а девочка. Карпик так и не появилась?
– Подружка твоя? Интеллектуальная соратница? – осклабился Вадик. – Нет, не появлялась.
– А тело? – Вадик, неожиданно для меня, оказался свидетелем прилета вертолета.
– Подняли на борт. С ума сойти, какое было зрелище… Хотел для себя заснять, в каюту ломился-ломился, да ты, не открыла, – снова начал обижаться Вадик.
– Не думаю, что это была хорошая мысль… Не забывай, для чего нас наняли.
– Это ты не забывай, – обиделся Вадик. – Как раз сегодня ночью выйдем, снимем “Эскалибур” с воды… А что это ты пьешь, дорогая?
* * *"
"…Конечно же, Сокольников никуда не улетел: с самого начала Карпик выбрала беспроигрышную тактику Она вовремя поняла, что детскими слезами папочку не сломить, усыпила его бдительность и нанесла удар в спину в самый последний момент Я представила себе эту картину: банкир с двумя внушительными чемоданами из хорошей кожи на палубе “Эскалибура” осыпает проклятьями собственную дочь.
Но и к ужину Карпик не появилась.
Когда мы с Вадиком вошли в кают-компанию, банкир одиноко сидел за нашим столиком с всклокоченными волосами и в сбившемся набок галстуке от Живанши. Такого беспорядка в прическе и одежде я и представить себе не могла. К тому же он показался мне небритым: даже щетина от огорчения начала расти быстрее, надо же, подумала я про себя.
