В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
– Вы не улетели? – сусальным голосом спросила я, а Вадик хмыкнул: что ж ты за папашка, если даже с тринадцатилетней девулей справиться не можешь?
– Улетел, разве вы не видите?
– А Карпик так и не появлялась?
– Появится – убью, – мрачно пообещал любящий отец.
– Ну, не стоит прибегать к крайностям. В конце концов, для кого вообще вы затеяли это путешествие? Для себя или для нее?
– Для нее, – наконец сдался банкир. – Но я не хотел бы, чтобы все эти м-м… неприятные события… как-то травмировали мою дочь.
Бедный ты, бедный, подумала я, видел бы ты, с каким увлечением твоя дочь говорила о произошедшем убийстве, как оно занимало ее… Как она ничего не боялась.
– Тогда пусть она делает что хочет.
– Если позволять ей делать то, что она хочет, мы взлетим на воздух в ближайшие сорок восемь часов.
Я вздрогнула: после того как была прочитана тетрадь Митько, любые связанные с ней цифры приобретали для меня сакральный смысл.
– Почему – сорок восемь? – спросила я.
– Вы правы. Ей хватит и двадцати четырех.
– Перестаньте дуться, Валерий Адамович.
– Можете называть меня Валерием, – морально сломленный банкир позволил себе снизойти до простых смертных.
– Можете называть меня Евой, – сказала я, и он улыбнулся.
Ну, все, Карпик, ты можешь выходить из укрытия. Судя по всему, ты прощена.
– Послушайте, Ева, где она может быть? – Банкир перестал злиться и начал запоздало беспокоиться о дочери.
– Я не знаю.
– Вы не знаете Карпика. – Банкир сокрушенно покачал головой. – Однажды она не ела трое суток только потому, что мы поссорились. Мы оба были не правы… А она посчитала, что я не прав больше, чем она… Она очень справедливая девочка. Тогда я ухаживал за девушкой, которую она возненавидела.
– Вашей любовнице? – Я тоже позволила себе маленькую дерзость.
– Мы собирались пожениться, – поправил Сокольников.
– Извините…
– Наталья даже переехала ко мне. И Лара превратила ее жизнь в ад. Она умеет это делать, поверьте…
Я вспомнила крутой бычий лоб Карпика и едва тлеющую ярость в глазах: такая действительно может превратить жизнь в ад. Или в рай – в зависимости от отношения.
