В зимнем королевстве, где смерть кажется неотступной тенью, поднялся смелый молодой кузнец. Он решает искать новый мир за пределами своих унылых стен, надеясь найти силы противостоять вечной тьме. В пути он откроет, что его драгоценный кузнецкий ремесленник — это ключ к борьбе с смертью и королевским злом....
— Потому что ты разрываешься надвое. И в календаре еще не написано, что ты выберешь. Я вижу, ты хочешь бежать, спасти Демьена; он Король! Он твой друг! Но вот незадача: как только отпустишь, все обратно перелистнется. Сколько ты осилила? Шестьдесят страниц? Сорок? Все труды насмарку. А ты, я вижу, не спала. Ты измучена, ты хочешь есть и пить. И тебе достаточно сказать мне «да», как тебе и не придется перелистывать эту глупую книгу.
Под его хохот из-под рук Уны вырвалась стайка страничек и снова улеглась налево, на свое прежнее место.
— Да кто ты такой, прах тебя подери?! — выдохнула Уна, ловя очередную страницу, вырывающуюся из-под ее ладоней.
— А если напряжешь свою память? Подумай; это же совсем не трудно! — издеваясь, промолвил он.
Уна выкрикнула в отчаянии, когда из-под ее ладони снова вырвалась и перелистнулась обратно целая кипа страниц, и терять осталось так мало; всего пять, может, десять… Однако, досада придала ей сил, и она, размахнувшись, кинула огненный шар в того, на кого никогда бы не подняла руку.
Дерек увернулся; пламя лишь слегка коснулось рукава его куртки, но этого было достаточно. По комнате разнесся запах горелой бумаги, полетели тающие искры, превращающиеся в черно-серые пепельные бабочки, и Уна — нет, не закричала, — зарычала от злости:
— Корнелиус! Никчемный сын никчемной матери! Порождение магии, бумажная кукла! Как мы могли забыть о тебе!
— Угадала, — злобно ответил Корнелиус, прибивая пламя на своем рукаве.
— Какой же ты мерзавец! — выдохнула Уна. — Какой негодяй! Вседверь дала тебе шанс!..
— Какой еще шанс? — грубо ответил он. — Вседверь отняла у меня корону и трон!
— Потому что ты не имел на них права!
— Только королева Корнелия, — грубо ответил Корнелиус, — могла решать, кто унаследует корону за ней! Меня она называла сыном; меня призвала из небытия.
— Ее сын Дерек! А ты — бумажная кукла, порождение магии!
— Это бесполезный спор, — высокомерно ответил Корнелиус. — Смотри, Уна: ты проиграла.
— Нет, — рыкнула зло Уна. — Я сделаю так, деревенский ты дурачок, что листать будет просто нечего!
С криком впечатала она ладонь в календарь, и под ее пальцами страницы вспыхнули. Огонь очертил ее ладонь, обвел каждый пальчик, и упрямые страницы корчились и горели под ладонь огненной магини.
