В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
Это означало, что Гастингс, который вместе со всеми новичками находился на самом нижнем уровне иерархии, вдруг попал в круг избранных, поистине великих людей. Затем натурщица вновь заняла свое место, и работа продолжалась, утопая в хоре песен, выкриков и хохота, который обычно раздается в большой компании студентов-художников.
Пробило пять часов. Натурщица зевнула и потянулась за бельем. Через холл на улицу полилось шумное содержимое шести учебных студий. Десять минут спустя Гастингс трясся на крыше Монружского трамвая вместе с Клиффордом.
– Я всегда здесь выхожу, – заметил Клиффорд. – Мне нравится гулять по Люксембургскому саду.
– Кстати, – заметил Гастингс, – вы пригласили меня в гости, но я же не знаю, где вы живете."
"– Напротив вас.
– А! Так это ваша студия в саду, где растут миндальные деревья и поют черные дрозды?
– Точно, – сказал Клиффорд. – Мы снимаем ее с другом, Эллиотом.
Гастингс припомнил описание двух американских художников, которое слышал от мисс Сюзи Бинг, но тогда не придал значения ее словам.
– Дайте мне знать, когда надумаете прийти, чтобы все успели… чтобы там… – он запнулся.
– Конечно, мне бы не хотелось столкнуться у вас с вашими друзьями, – сказал Гастингс улыбаясь. – Я человек довольно прямолинейный, можно сказать, пуританин. Эта встреча была бы мне в тягость – я не буду знать, как себя вести.
– О, я понимаю, – сказал Клиффорд, но тут же добавил с большой сердечностью: – я уверен, что мы подружимся, хотя вы и не одобряете мою компанию.
– Больше ни слова! – шутливо воскликнул Гастингс. – Давайте не будем о ней говорить!
– Но почему?
– Ни единого слова! – весело повторил он. – Я настаиваю! Обещайте мне, что не будете говорить о ней, пока я не разрешу.
– Обещаю, – изумленно сказал Клиффорд.
– Она очаровательная девушка, мы мило поболтали после вашего ухода, и я благодарен за то, что вы меня представили ей, но больше ни слова, пока я не разрешу!
– О, – пробормотал Клиффорд.
– Помните, что вы мне обещали, – улыбнулся Гастингс, поворачивая к своей калитке.
Клиффорд пересек улицу и, подойдя к увитой плющом дорожке, вошел в свой сад. Он нащупал ключ от студии и пробормотал:
– Любопытно, любопытно.
