В комнате за позолоченной дверью устремился голодный взгляд: компьютерщик с безразличным лицом обрабатывает мониторы, а перед его курчавым головой тяготится женская фамилия — Граневская. О чем я спрашиваю? Как найти Катерину! А он игнорирует, только жалобно скулит в клавиши. Таковы уж нервы попаданца....
Так сказать, весь его послужной список расписан на теле, как в трудовой книжке заслуженного пенсионера, прошедшего нелёгкий путь от разнорабочего до начальника цеха.
У Рудика расписано все от щиколоток до ушей. И каждый партак имеет такой же однозначный смысл, как ссылка на трудовое законодательство с указанием поощрений, повышений и присвоений очередного разряда.
Под сердцем имелся старый косой шрам, как будто в самом деле его когда-то пырнули ножом. Еще два шрама, видимо от выстрелов, нашел на виске и за ухом. Третий вероятно прикрыт волосами, я не стал нащупывать.
Затем осмотрел уши. Уши вполне обычные человеческие. Следов пластических операций на ушах не обнаружил. Да, собственно, кто б ему делал пластические операции в тюряге? Для очистки совести разжал ему челюсти и осмотрел зубы. Вампирскими клыками Рудик-Ростовский не располагал. Зубы человеческие, хотя и подгнившие с частичной заменой на золотые.
— Он не вампир. Можно, конечно, позвать Виктора, но думаю, Виктор подтвердит.
— Кто такой Виктор, слушай? — спросил кавказский вор.
— Виктор разбирается в вампирах, — ответил я, — Но он сейчас дежурит на смене. У нас нет времени ждать, когда он освободится. Поэтому рассказывайте с самого начала. Я пока так и не понял, зачем нужен осиновый кол и три ночи бдения в церкви. Даже если в тюремной библиотеке вам выдавали гоголевского Вия для вечернего чтения, у Гоголя в сюжете осиновый кол отсутствовал.
Глава 20
Чтобы не выслушивать рассказ про Рудика Ростовского в холодильнике, стуча зубами от холода, вернулись в ресторан.
— Однажды Рудик нас сильно подставил, — начал старый авторитет, — Не пришел на стрелку, когда на него очень рассчитывали. Дело сорвалось. Двое ребят погорело. В общем серьезный косяк. Мы ждали, что Рудик придет и объяснится, а Рудик не пришел. Тогда мы сами пошли к Рудику.
— И наверно дома его не застали, — предположил я.
— В том и дело. Рудик открыл как ни в чем не бывало. Мы ему предъяву кидаем, а он зенками лупает, как будто впервые в жизни нас видит.
— Вот даже так.
— Потом правда, он все-таки объяснился. Сказал, ночью у него сердце прихватило. Чуть не скопытился. И вообще плохо соображает. Туман в голове.
— А я еще тогда сказал, что ему память отшибло, слышь, — встрял носатый авторитет, — Только Рудик, слышь, никак не признавался.
