Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
Когда Маккол, усмехаясь, занялся своим супом, Ребус увидел, как Эндрюс метнул на того ненавидящий взгляд."
"Принесли вино. Охлажденное, цвета меда. Ребус сделал глоток. Карью спрашивал у Эндрюса, получил ли тот разрешение на расширение здания казино.
— Похоже, никаких проблем не возникнет, — скромно ответил Эндрюс.
Томми Маккол громко рассмеялся.
— Я бы удивился, если б они возникли, — прокомментировал он. — А вот интересно, неужели вашим соседям так же легко разрешили бы приляпать пристройку к их зданию?
Эндрюс послал ему улыбку, ледяную, как шабли.
— Каждый случай, Томми, рассматривается индивидуально и тщательно, насколько я знаю. Или ты знаешь лучше?
— Нет, нет. — Маккол потянулся за вторым бокалом вина. — Не сомневаюсь, что все по-честному, Финли. — Он бросил заговорщицкий взгляд на Ребуса. — Надеюсь, вы не станете выдавать маленьких здешних секретов, Джон.
— Конечно, нет. — Ребус посмотрел на Эндрюса, который заканчивал есть суп. — За обедом я глух.
Уотсон одобрительно кивнул.
— Здравствуй, Финли.
К столу подошел высокий, крепко сложенный мужчина. Более дорогого на вид пиджака Ребус не мог и вообразить. Голубой шелковистый материал с серебряной нитью. Волосы у подошедшего тоже серебрились, но по лицу ему нельзя было дать больше сорока — сорока двух лет. Рядом с ним стояла совсем молодая, очень изящная женщина, явно уроженка Азии. Она была так хороша, что все сидевшие за столом встали, приветствуя ее.
Мужчина жестом попросил их сесть, а женщина спрятала довольный взгляд под длинными ресницами.
— Привет, Малькольм, — махнул ему рукой Финли Эндрюс. — Малькольм Лэньон, адвокат, — представил он.
Профессию он мог бы и не упоминать. Малькольма Лэньона, едва ли не главного героя газетных колонок «Светская жизнь», знали все. Либо завидовали, либо ненавидели. Он воплощал в себе многочисленные пороки адвокатского сословия и являл собой ходячий телесериал: стиль его жизни шокировал ханжей, но удовлетворял жадное любопытство читателей желтой прессы. Впрочем, Ребус доподлинно знал, что Лэньон действительно прекрасный адвокат.
— Это, — Эндрюс показал на собравшихся за столом, — члены комитета, о котором я тебе говорил.
— Да-да, — кивнул Лэньон. — Кампания по борьбе с наркотиками. Прекрасная идея, суперинтендант.
Уотсон порозовел от удовольствия, услышав такой комплимент.
Комплимент заключался в том, что Лэньон знает, кто он такой.
