Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
— Финли, — продолжал Лэньон, — ты помнишь о завтрашнем вечере?
— Записано у меня в ежедневнике крупными буквами.
— Прекрасно. — Лэньон окинул взглядом всю компанию. — Вообще-то я был бы рад видеть вас всех. Небольшая вечеринка у меня в доме, без особого повода. В восемь вечера, никакой торжественности.
Он отошел, увлекая свою спутницу за осиную талию. Ребус успел расслышать адрес. Хэриот-Роу. Одна из самых роскошных улиц Нового города. Это был незнакомый для него мир. Хотя он сомневался в серьезности приглашения, звучало оно более чем заманчиво.
Через некоторое время разговор пошел наконец о деле, ради которого все они собрались. Официант принес еще хлеба.
* * *— Хлеб, — сказал нервный молодой человек, кладя еще одну подшивку газеты на стойку перед Холмсом. — Вот что беспокоит меня. Хлеб насущный понимают сегодня только как деньги, которых надо наварить непременно больше, чем у соседа. Мои одноклассники в четырнадцать лет уже готовились стать банкирами, или экономистами, или бухгалтерами.
— Что-что? — Холмс переступил с ноги на ногу. Почему бы не поставить тут пару стульев? Он торчал перед этой тумбой уже битый час, пальцы его почернели от типографской краски. Два выпуска в день, утренний и вечерний. Поначалу его внимание привлекали отдельные заголовки или пропущенные им в свое время футбольные истории, но он скоро устал и теперь переворачивал листы механически. Правый локоть уже начинал ныть.
— Номера за май месяц, — пояснил молодой человек.
— А, спасибо.
— Июньские уже не нужны?
— Нет, я их просмотрел.
Юноша кивнул, сунул кожаную папку с июньской подшивкой под мышку и удалился.
— Начнем с начала, — сказал себе Холмс, развязывая очередную порцию старых новостей.
Ребус ошибся. В редакции не нашлось ни старого хранителя, который выполнял бы функции компьютерной памяти, ни компьютера. Брайан переворачивал страницу за страницей, отыскивая знакомые виды, снятые в свежем ракурсе.
В коридоре снова послышалось шарканье ног, и нервный паренек вернулся, на этот раз с пустыми руками.
— Отчего же вы не последовали примеру своих друзей? — спросил Холмс, чтобы поддержать разговор.
— Почему я не пошел работать в банк? — Паренек наморщил нос. — Мне хотелось чего-то другого. Я изучаю журналистику.
