В темноте квартиры нестерпимая синева скулы призывала к тихому уходу. Вой Орешникова заставлял задуматься: через окно или попросту выброситься? Отчаяние и безвыходность пронизывали пространство, будоража воображение героини.
Кет провела руками по спутанным мокрым волосам, по щекам, красным, их даже холодная вода не утихомирила.
Посмотрела на губы, тоже красные, искусанные.
И глаза. Дурные. Сумасшедшие.
Что-то много свалилось на нее. Чересчур много. Вот, наверно, головой и поехала.
А как иначе объяснить, что совершенно не думается о том, что произошло у подъезда, что плевать с высокой колокольни на скота Орешникова, и его липкие признания (нет, тут вялое удивление скользило все-таки… ну надо же, с девятого, значит, класса… дебил какой, словами через рот мы не разговариваем, только тупыми подначками).
А думается, до дрожи во всем теле думается о том, как стояла, прижавшись, к широкой груди проклятого соседского кота, как он легко и определяюще положил руку ей на талию, придвинул к себе. Как спокойно и жарко было в его руках. Надежно и горячо. Так горячо, что до сих пор не унять огонь.
И стыдно, мучительно от этого всего стыдно!
Потому что ему это все не надо, он просто помог. Опять. И в лифте не попытался подойти, и потом, в секции, так легко и насмешливо крикнул ей вслед про благодарность.
Выходит, ничего она для него не значит, на самом деле. А все то, что он говорил вчера, про то, как вспоминал ее там, в командировке, про свои намерения… То, как чуть не утащил ее к себе в квартиру… Это либо игра, либо временное помрачение. Или, может, просто воспользовался тем, что она, Кет, не сопротивляется, что сама хочет. Если дает, почему бы и не взять? Пока других вариантов нет.
Кет подсушила полотенцем волосы, немного пришла в себя.
Разозлилась на глупую реакцию своего тела.
Люська, помнится, говорила, что это очень круто, когда так ведет. Что секс потом феерический. И оправдывала этим собственное бл*дство.
Кет, после того случая в клубе, пересмотрела свое отношение к подруге, теперь уже бывшей. Можно сказать, глаза открылись на многие вещи, и лишний раз утвердилось мнение, что без друзей лучше.
И вот теперь, когда тело совершенно однозначно, уже не в первый раз, чтоб это считать исключением, дало понять, кто здесь хозяин, Кет стало не по себе. А точнее, страшно до одури.
Потому что предугадать свою дальшейшую реакцию на Кота Василия она не могла. И не было гарантии, что в самый ответственный момент она не потечет, как сучка, от одного его насмешливого взгляда.