В темноте квартиры нестерпимая синева скулы призывала к тихому уходу. Вой Орешникова заставлял задуматься: через окно или попросту выброситься? Отчаяние и безвыходность пронизывали пространство, будоража воображение героини.
Любимый? Да ну нет! Ну бред же, бред! Да ведь такой не бывает любви!
Вот только в свои двадцать Кет не могла сказать, какая любовь бывает. Просто не знала этого. А книги здесь мало помогали.
Кет забегала туда и обратно по комнате, прижав ладошки к горящим щекам.
Нет, нет, нет!
Это глупость, это все глупость, это все такая глупость, глупость, глупость!!!
Она внезапно остановилась у зеркала, опять поразившись незнакомке в нем.
Провела рукой по лицу.
И сорвалась с места, одеваясь, хлеща влажными волосами по щекам.
Василий открыл сразу.
По его невыразительному лицу мало что можно было понять, и Кет, стараясь не растерять накала, без разрешения прошла в комнату.
Уже разувшись, она запоздало подумала, что здесь вполне могла бы быть его блондинка, и что она точно не к месту.
Но квартира, обычная однокомнатная холостяцкая берлога с бутылками по углам и на удивление чистой и прибранной постелью, была пуста.
Василий встал в дверях, перегораживая невольно пути отхода, сунул руки в карманы спортивных штанов, смотрел выжидающе.
Кет, мысленно выдохнув и собравшись с духом, повернулась к нему:
- Я… Ты прости, что я так сбежала, не в себе была. Я пришла поблагодарить за помощь.
- О как… - Василий внимательно осмотрел ее, медленно и остро скользя взглядом снизу вверх, надолго задерживаясь на губах и горящих щеках. - Ну… Хорошо…
Он помолчал, ожидая продолжения разговора, но Кет, перебарывая бешено стучащее сердце, никак не могла придумать, что еще сказать, и только молча смотрела на Василия огромными испуганными глазами.
Кет осознала это и почувствовала себя нереальной дурой.
- Ну… Ты все? Поблагодарила? - не выдержал, наконец, сосед, и чуть сдвинулся в сторону, давая ей возможность выйти из комнаты.
И Кет поняла, что это все. Что сейчас она уйдет, и больше не то что не вернется, - даже в глаза при встрече не сможет посмотреть. Дура нерешительная.
Он стоял, не двигаясь, спокойно глядя на нее, смотрел, как обычно смотрят на несмышленую девочку-соседку, которую угораздило влюбиться некстати, с пониманием и легкой усталостью. Словно и не было тех бешеных голодных поцелуев в лифте, тех горячих властных рук на талии, того подчиняющего, зовущего шепота.