В темноте квартиры нестерпимая синева скулы призывала к тихому уходу. Вой Орешникова заставлял задуматься: через окно или попросту выброситься? Отчаяние и безвыходность пронизывали пространство, будоража воображение героини.
Удивился: ну надо же, как разговаривать может! Такой цветочек нежный. И такой голос.
- Малыш, - он все-таки подошел ближе, Кет отступила к стене, все так же не смотря на него.
- Послушай… Я не понимаю, чего ты хочешь еще… - заговорила в сторону, скрестив руки на груди, - Если ты думаешь… Если рассчитываешь… То зря!
Здесь Кет все-таки подняла на него глаза, и Василий опять поразился. Колючие. Холодные. Злые.
Он и не думал, что так обиделась…
И, в противовес ситуации, опять залило жаром пах. Там уже давно все было очень даже серьезно, а этот ее злой тон завел еще сильнее, захотелось убрать с нежного личика выражение холода и собранности.
- Ты не права, малыш, ты не слушай никого…
Вот, сказал. И больше не смог ничего придумать. Не привык, не умел разговаривать с женщинами, не требовалось этого никогда!
- Я никого и не слушаю, я глазам своим верю. И головой думаю. Дай пройти. - Кет сделала движение, чтоб выйти, но Василий, наоборот, прижал ее к стене, наклонился, из последних сил сдерживаясь.
- Не дам, малыш. И не думай.
- Я кричать…
- Нет, не будешь.
Он и в самом деле не дал ей крикнуть, заткнул рот своими губами. Кет взвизгнула, дернулась, заколотила кулачками по его плечам, но губки раскрыла. И Князь, обрадовавшись, усилил наступление.
Хорошо все-таки, что они на пятнадцатом живут, мало кому придет в голову выходить на балкон на такой высоте.
Можно только задрать так удачно одетую сегодня малышкой юбочку, рвануть колготки вместе с бельем. Порадоваться мимоходом, что сам нацепил спортивки, которые достаточно только отогнуть вниз.
И подбросить взвизгнувшую от неожиданности девчонку на бедра, рывком насадить на себя. И охренеть от того, что уже мокрая. Какая злючка! Ну надо же! Кричала, возмущалась, отталкивала.
Князь не отрывал от нее взгляда ни на секунду, пока трахал. Прямо в глаза смотрел, словно гипнотизировал. Хотя, кто кого гипнотизировал, большой вопрос. Кет не издавала ни звука больше, только дышала неглубоко и со всхлипами, держалась за его шею, все сильнее и крепче обхватывала ногами. И смотрела. Тоже смотрела в глаза, не отрываясь. Словно увидеть что-то хотела, так необходимое ей сейчас.