В темноте квартиры нестерпимая синева скулы призывала к тихому уходу. Вой Орешникова заставлял задуматься: через окно или попросту выброситься? Отчаяние и безвыходность пронизывали пространство, будоража воображение героини.
А если проклятый Кот продолжит, то она рискует вообще в колледж сегодня не попасть!
Ее возня была воспринята более, чем благосклонно, Василий, засопев, как медведь в берлоге, муркнул и подмял Кет под себя, лишив возможности не только сопротивляться, но и возражать словесно.
Кет, на некоторое время потерявшаяся абсолютно в нежном утреннем поцелуе, все же решительно и серьезно заговорила, как только Василий отвлекся на ее грудь, и предоставилась возможность раскрыть рот.
- Вася… Вася... Да блин, Кот!
- Ну чего? - Василий не останавливался, продвигаясь все ниже, облизывая пупок, и Кет не могла сдержать дрожи удовольствия.
- Я не могу, мне на первую пару…
- Прогуляешь…
- Нет. Английский.
- Бл*. - За прошедший месяц Кот уяснил, что английский - это серьезно. Это не обсуждается. Он поднял голову от живота Кет, со вздохом оценил диспозицию и принял решение. - Тогда по-быстрому.
И вернулся наверх, к ее губам, опять лишая Кет возможности возразить.
Она только застонала обреченно, чувствуя, как Василий рывком раздвигает ей ноги, закидывает себе на шею и резко, сразу до упора, врывается в нее.
Времени не было совсем, но и сопротивляться Кет не могла. И не хотела.
Как тут сопротивляться, когда все тело уже подстроилось, все окончания нервные напряглись в ожидании удовольствия, тягучего и обжигающего?
Кет уперлась пятками в широченные плечи и привычно уцепилась руками за деревянную спинку кровати, порядком раздолбанную уже за последний месяц.
Этот месяц был самым сладким, самым невозможно горячим, из всего, что можно было себе вообще представить.
Кет до сих пор не понимала, как мама их не спалила, потому что она практически жила у Василия.
Он работал сутки через трое, в штатном режиме бойца. Она училась, умудряясь каким-то образом не пропускать пары.
И все время, не занятое учебой и работой, они проводили в постели.
Это было какое-то безумие, наваждение, помешательство. Кет иногда думала, что Кот Василий ее, наверно, приворожил чем-нибудь.
Кет всегда была крайне рациональной. И то, что происходило в ее жизни сейчас, эти, не поддающиеся контролю эмоции, сводили с ума и даже подбешивали.