В темноте квартиры нестерпимая синева скулы призывала к тихому уходу. Вой Орешникова заставлял задуматься: через окно или попросту выброситься? Отчаяние и безвыходность пронизывали пространство, будоража воображение героини.
Как и источник этих эмоций.
Уж что-что, а бесить Кот умел.
Своим на редкость собственническим характером, очень странно сочетающимися серьезностью и безбашенностью, умом и логикой взрослого, пожившего человека и инфантильностью подростка."
"Он мог заставить ее пятьдесят раз повторить правила дорожного движения, перед этим серьезно наказав, когда засек, как она перебегает на красный свет дорогу, и в то же время гонял на машине с пьяными придурками, коллегами по работе. Он мог отпустить ее на девичник с подружками и спокойно дождаться, когда она придет домой за полночь, ни слова не говоря, и внимательно и зло прожигать обещающим взглядом, когда она задерживалась в колледже на пару часов, и не отвечала на звонки.
Короче говоря, Кет, привыкшей к свободе действий и к тому, что отчитываться ни перед кем не надо, было трудновато.
С ним было трудновато везде, кроме постели. Там было сладко. Там было безумно. Там было нереально.
Особенно, когда Кет начала кончать по-настоящему.
Это произошло не сразу.
Тот оргазм, что Кет словила в свой самый первый раз, был не в счет. Просто тогда измученный организм пожалел ее и позволил получить хоть что-то похожее на удовольствие. Затем был не физический, а эмоциональный кайф. От обладания.
А вот реальный оргазм, физический, такой, что голову напрочь унесло, Кет ощутила примерно через неделю после начала их с Василием отношений. Если, конечно, можно назвать этим словом бесконечный секс и отсутствие разговоров.
Кет тогда впервые попробовала позу наездницы. Вернее, не сама попробовала, а Кот посадил сверху, заявив, что хочет смотреть на ее сиськи, зафиксировал бедра, чтоб не ерзала, и начал жестко вбиваться в расслабленное разморенное тело.