Прижимаясь к стене лифта и со страхом глядя на мрачного громилу-соседа, перегородившего ей выход, Кет думала только о том, чтоб невредимой доехать до своего этажа. А вот о чем думал он, неторопливо изучая её жалкую фигурку тёмным разбойным взглядом - неизвестно...
Ни о чем. Потому что это все реально неважно. Потому что это все так далеко, так не про них, что даже смешно.
Потому что она - его. И этого ничто не изменит.
А позднее, уже глубокой ночью, сидя на кухне за чаем, Кет сама рассказала ему, как по глупости поехала на турбазу, оказавшуюся загородным клубом.
И что те фотографии, что выложили в паблике, были единственными, на которых она улыбалась, потому что чувствовала себя неловко, и расслабиться получилось только после кальяна.
Что домой она уехала одной из первых.
А ему не рассказала, потому что просто не придала значения этому. Чего рассказывать, обычная студенческая вечеринка. Ну, может, уровнем повыше, Сашкин папа, как и родители многих ее однокурсников, был человеком очень не бедным, и порадовал сына на день рождения по полной.
Князь смотрел на свою малышку, на ее тонкие пальчики, сжимающие чашку, на нежные искусанные губки, на ясные солнечные глаза.
И чувствовал, как отпускает.
И верил.
15
Кет вышла из здания колледжа, добрела до ближайшего сквера, села на лавочку и только тогда наконец-то выдохнула.
Сессия закончилась. Итоговая сессия за последний курс. Теперь три месяца летнего отдыха. Или не отдыха. Кет досадливо поморщилась. Все-таки пока она не готова была даже думать о предложении профессора. Он дал ей срок до начала июня. Время заканчивалось, а решение не приходило.
Сложно что-то решать, когда возможности даже остановиться, подумать нет.
Вторая половина мая была просто сумасшедшей. Подготовка к экзаменам, сессия, чистка хвостов, бесконечная беготня.
День расписан по минутам.
А Кот, у которого закончилось майское усиление, занимал практически все ее ночи. И тоже выдохнуть не давал.
Кет едва урвала час, чтоб в женскую консультацию сгонять. Пожилая врачиха молча прописала противозачаточные и отправила восвояси. Без напутственного слова, слава богу, зря Кет тряслась.
Зато теперь можно не бояться случайного залета, а то Кет прямо испереживалась вся.
Беременность в двадцать лет в ее планы не входила, но Коту, судя по всему, на ее мысли о дальнейшей жизни было плевать. Он все чаще заговаривал о том, чтоб съехаться, пару раз обмолвился, вроде шуткой, про день свадьбы.
Кет пугалась. Сильно.