В темноте квартиры нестерпимая синева скулы призывала к тихому уходу. Вой Орешникова заставлял задуматься: через окно или попросту выброситься? Отчаяние и безвыходность пронизывали пространство, будоража воображение героини.
Как-будто она пластиковая кукла, как Барби, например, живет своей пластиковой розовой жизнью, и будущее у нее понятно и красиво. Тоже пластиковое.
Весной Кет поймала себя на том, что уже не особо радуется учебе. И прекрасной летней практике. И внимание со стороны ее куратора стало напрягать. И вообще, может, зря она все это затеяла.
И мама перестала говорить про Кота. Совсем. Словно его и не было.
Кет ужасно хотелось съездить в родной город, хотя бы на дверь квартиры посмотреть, где она была так счастлива когда-то.
Пустая блажь.
Кет усиленнее начала учиться, погрузилась в процесс, надеясь, что это просто весенняя хандра, и скоро она излечится.
Она и в самом деле излечилась.
Появился Кот и излечил.
А потом и вовсе, наглый, как и все коты, пробрался в ее жизнь, и поменял полностью. Весь мир.
Кет улыбнулась, вспомнив, как он безапелляционно заявил на исходе третьих суток возобновления их отношений, что роспись будет через два дня.
Кет попыталась возражать, что торопиться-то теперь некуда, что она и так с ним, но Кот был непреклонен. Он вообще не хотел ее выпускать из дома без гарантий, что теперь она его, что никуда не денется. Одного раза ему явно хватило за глаза.
Он развил бешеную деятельность, беззастенчиво напряг своего начальника, и их в самом деле расписали в конце недели. Кет выдали больничный задним числом, чтоб не ставили прогулы в институте.
Кет оставалось только подчиниться стихии.
И вот уже месяц она была Князевой.
И с уверенностью могла сказать, что это явно лучший месяц в ее жизни.
И даже ревность Кота ей нравилась.
Правда, иногда он перегибал палку, особенно, когда, что-то выяснив у руководства про место ее учебы, стал очень серьезно уговаривать перевестись.
И не говорил, почему.
Кет, не добившись от него ничего путного, все списала на ту же ревность. И даже разозлилась, решив, что он вообще не хочет, чтоб она училась.
Ревнивый Кот!
Вот и теперь он сидел, смотрел на нее, и уж кому бы промолчать про трах глазами!
- Домой поехали, - наконец пробормотал он, - а то прямо возле твоего любимого института вые*у.
В лифте Кот привычно уже полез целоваться и раздевать ее, а Кет упорно убирала его настойчивые руки, памятуя о парочке не очень приятных ситуаций, когда их встречали соседи по лестничной клетке. Впрочем, после того, как она кричала по ночам, да и днем тоже, ее репутацию было уже не спасти.