Валентина Степановна выглядела уставшей и раздраженной после долгого дня в огороде. Лизавета продолжала увещевать ее на мягкой нотке, пока Валентина не решилась сесть в машину соседки. Ночной город был наполнен будней: тусклые фонари, мерный шепот пешеходов и едва слышимый гул автобуса. Внутри машины запах свежего льда и табачного дыма усиливали ощущение отдаленности от реального мира....
— А соседние земли? Может, можно у кого-то взять пару волов, чтобы вспахать?
— Далеко, госпожа. Пока их приведешь, и лето закончится.
— Ладно, а лопаты у нас остались? Грабли?
— Это есть. Мы и сами можем починить кое-что, - уже повеселее продолжил Бирк.
— А река к середине лета не мелеет? – меня этот вопрос интересовал больше всего. Потому что руками поливать все это поле мы будем до морковкиного заговенья, как и ту самую морковку.
— Нет, госпожа. Это уже она до осени так и простоит. Весной половину поля заливает, а господин говорил, что и хорошо – ил намывает, от него пользы много.
Да, про ил я слышала. Это, считай, тот же самый навоз, только речной. В нем и фосфор, и влагу в почве помогает удерживать.
Первый столб высотой метра в три я заметила сильно после обеда. Выбитые по верху кольца говорили, что это не стоящее тут годы сухое дерево, а рукотворный памятник чему-то важному.
— Вот и достигли мы конца земель ваших, госпожа. Дальше, за столбом-то уже совсем другое королевство.
— А река? Она, получается, на нашей стороне?
Мы сошли с телеги, подошли к берегу. На другой стороне я рассмотрела не один, а целых три столба.
— Красить их надо, да руки не доходят. Раньше цветы специальные собирали. Ими и ткани красили, и на столбе полосы выводили. Значилось, что на той стороне уже охотиться ни-ни.
— А та сторона, значит, к этой реке не должна подходить, правильно?
— Воды напиться, лошадей напоить – пожалуйте, а рыбалить нет. Если дальше ехать, там леса, потом опять поля.
— А теперь? Не ездят по дороге?
— Ездят, но редко. Караулить не станешь. А когда земли графа заканчиваются, дорога становится королевской.
— А на наших землях? Не королевская? – уточнила я.
— Была, и если граф с нее брать будет подорожный налог, то и расчищать должен. Пару лет уже ее не вырубали. Молодые деревца быстро захватывают место под небом.
Мы напились воды из реки, и она оказалась прозрачной, чистой. Снующие у берега мальки рассыпались в разные стороны, как только я разувшись, вошла в воду. Бирк решил, что я собираюсь купаться и вернулся к карете. Река широкая. Наверно глубокая в середине."
"Подоткнув платье, я забрела по колено. Умылась и всмотрелась в другой берег. там явно угадывались поля – ровное зеленое море колыхалось от движения ветра.
