Валентина Степановна выглядела уставшей и раздраженной после долгого дня в огороде. Лизавета продолжала увещевать ее на мягкой нотке, пока Валентина не решилась сесть в машину соседки. Ночной город был наполнен будней: тусклые фонари, мерный шепот пешеходов и едва слышимый гул автобуса. Внутри машины запах свежего льда и табачного дыма усиливали ощущение отдаленности от реального мира....
Накрыть почву, чтобы влага не уходила так быстро нечем, а это значило лишь одно: поливать придется много и часто.
На завтрак Лидия разогрела остатки каши, развела ее молоком и полила медом. Я мечтала о простой яишне с жареным на сливочном масле луком. Даже в годы, когда кричали о том, что от сливочного масла в сосудах появляются бляшки, а организм забивается холестерином, я не отказывалась от него. Потом, конечно, весь это ужасный диагноз отменили и снова ввели масло. Правда, топленое, но это не суть.
Есть одно блюдо, а представлять другое мы научились в девяностых. Мамина книга о вкусной и здоровой пище, в которой нарисованный ростбиф и запеченная курочка с картошкой выглядели как «живые» была моей настольной книгой. Рассматривая эти картинки, я жевала макароны, «облагороженные» беспощадным, но доступным кубиком «галины бланки».
Так и сегодня, представляла себе яичницу на подушке из поджаренного до золотистой корочки лука. Желток с сырым центром я вымакивала гренкой, запивала сладким чаем с молоком.
Братья жевали медленно, но желваки у всех троих «ходили» взад-вперед явно не от мастерства кулинара, изготовившего такую вкусноту.
— Придется работать босиком, дорогие мои. Иначе, обувь мы к осени убьем так, что зимой будем мотать на ноги тряпки. Готовы начать путь к возвращению некогда богатого и цветущего графства Бельвуар? – встав, громко спросила я.
***
идия и Бирк погрузили в наше единственное транспортное средство все, что может понадобиться нам на рабочем месте. Сыновья Бирка принесли лопаты, а после этого слуга усадил в телегу и Вариса.
Боялась я лишь того, что Истан просто не пойдет с нами, но поднявшись на несколько минут в комнату после завтрака, он спустился. Переодевшись в старую рубаху и штаны, выглядел брат сейчас несколько проще.
— Народ выйдет, как только я проеду мимо деревни, - сообщил Бирк, и телега тронулась.
Семена капусты к утру лопнули, готовые выпустить корешки. Я надеялась лишь на то, что они взойдут, а дальше – дело техники. Жарило последние дни, как на сковороде. Кузнечики трещали без умолку днями и ночами. Земля просила грозы, хорошего ливня.
