В запущенном огороде бывшей архиерейской усадьбы жарится весна — тяжелая влажно-черная почва окружена паром от тепла. Птицы беззаботно лазают, мурлыкают над кормушками и скукоженные от тепла хвосты колеблются у веток. Здесь царит мир природы на грани буйной жижи, где даже страх открыто выглядывает из теней конюшен....
Клин выбили, и народ, словно камнепад, посыпался с площадок на землю. Задние напирали, передние не успевали перебирать ногами и падали с подножек, расползались в стороны, чтобы не топтали. Хохот и веселье на снегу напоминали гулянку на светлый праздник масленицы. Только вот одеты были бесцветно: серые ватники, суконные шапки, и смеялись сквозь серую усталость на лицах."
"— Вижу, успокоилась душа твоя. — Мать Мелитина сняла шапчонку с сына, погладила рукой стриженную наголо, колючую голову. — Достанет ли силы понести крест?
— Достанет, — проронил он.
Люди разошлись, и опустевший трамвай зазвонил, заскрежетал колесами по мерзлым рельсам, и сноп голубых искр окропил снег. Сенбернар вздыбил шерсть на загривке, зарычал и обнюхал место, где растворился огонь, заскулил с щенячьей беспомощностью.
— Я тебя ждал, — признался Андрей. — Мне было так плохо…
— Знаю, сынок, не говори. — Она дотронулась до его сухих, обветренных губ.
— Скажу! — Глаза его поблекли. — У нас есть время. Трамвай развернется на кольце, и мы поедем. Назад он идет тихо, и мы успеем поговорить.
— Хорошо, Сашенька, — согласилась мать Мелитина, поглаживая пальцами шрам на лице сына.
— Я Андрей, маменька, — проговорил он. — Андрей… Вот же шрам.
— Разве ты не брал имя брата? — спросила она. — Ты ведь просил у меня позволения.
— Брал… — признался Андрей. — И позволения просил.
— У брата прощения проси, — посоветовала мать Мелитина. — Да он тебя простил. Он знает больше, чем мы с тобой. Беседуй с ним чаще, разговаривай. Он услышит тебя. Это я глухая и слепая. Ему же все ведомо и зримо. Верь брату и слушайся каждого слова его.
— Как же я услышу? — спросил Андрей.
— А что ты делал, когда желал пути? Когда хотел веры?.. Держись теперь за эту ниточку и зови к себе брата. Он тебя не оставит и поможет нести крест. Он умер мучеником, а души их помогают жить живым. Открой глаза свои и погляди, сколько Ангелов над тобою. Тебе казалось, ты один на земле остался, сиротою живешь. Нет! Всмотрись — и увидишь, что над головою не только одни черные птицы. Вся твоя родова, и все твои заступники.
