Ночью в горах засвистела метель, перекрывая все остальные шумы — далекий рев реки, низкий гул машин, тихий шепот деревьев. В автобусе зашуршали сухие листья, словно прощаются лето и осень, готовясь к зимнему покоя. Уже не так высоко поднимается дорога, теряясь в сумерках, но она все равно кажется бесконечной....
На первое время этого достаточно, а дальше я уже из своих кого-то найду.
Надо только отыскать козыри, которые позволили бы заткнуть рты всем недовольным.
Я глядел на Дашку, разрумянившуюся во сне и словно светящуюся изнутри, гладил непокорные кудри, укрывающие ее золотистым облаком, и перебирал в уме кандидатуры тех, кого нужно прощупать в первую очередь. А тело недвусмысленно намекало, что пора заканчивать с этими размышлениями. И бурый пробивался к самой коже, растревоженный одуряющим ароматом малины. И бороться с собой и со зверем становилось все сложнее.
Стоны становились громче, внутри все горело от желания погрузиться в жаркую розовую глубину, горящую под моим языком, но я сдерживал себя, давая Дашке почувствовать все до конца, и когда дождался протяжного финального стона, ощутил такой кайф, как будто сам кончил.
– Илюш…
Теплые руки обвивают мою шею, острые торчащие соски касаются груди, пахнущие малиной губы находят мои, и я, наконец, погружаюсь в манящий жар и отпускаю себя.
Больше никаких мыслей. Никакой сдержанности. Только страсть и любовь. Как там? «И пусть весь мир подождет»?
ДашаЯ до сих пор не могла поверить, что все недоразумения остались позади и мы с Ильей вместе. Смотрела на своего оборотня, на то, как он разговаривает с остальными, как уверенно и спокойно себя ведет и с каким уважением обращаются к нему те, кто намного старше, и испытывала одновременно гордость и опасение.
