Автор
Попаданка оказывается королевой в мире интриг и предательств. Некрасивая и нелюбимая, она становится лишь инструментом в руках собственной семьи. Но материнский инстинкт и воля к выживанию помогают ей найти силы противостоять королевскому двору и защитить своих детей от опасностей власти.
Потому просто кивнула и подтвердила еще раз:
— Конечно помню, моя девочка. Именно после этого случая я начала бороться с дворцовым этикетом, с правилами, навязанными королевой-матерью, и с капризами собственного мужа. Я считала, что вы должны расти рядом со мной, а не с чужими вам людьми.
То, что дети были шокированы, я видела. Но пока еще они не были готовы признать за мной право на какую-то личную жизнь. В их глазах я была прежде всего мамой, а уж потом регентом и королевой. А в понимании почти любого ребенка до определенного возраста: мама — его личная собственность, давать свободу которой очень тяжело. Кроме того, врать детям я не хотела. Поэтому продолжила свой рассказ.
— Ты, Алекс, был наследником отца. Именно так он к тебе и относился — как к наследнику, чему-то обязательному в жизни мужчины, но не как к своему ребенку, которого нужно любить. Никогда, ни одного раза он не поинтересовался, что приносит тебе радость, чем тебе нравится заниматься, что ты хочешь. Зато он желал, чтобы ты всегда великолепно выглядел, был одет дороже всех и вызывал восхищение придворных.
Алекс помолчал и спросил:
— Как Креп? Я им всегда восхищался. Он был огромный и очень красивый, только капризный. Помнишь, как он гарцевал, и король чуть не упал с него? Им все тогда восхищались, но кормили и чистили его конюхи."
"— Да, как Креп. Удивительно, что ты помнишь любимого королевского коня, но почти не сохранил в памяти лица короля.
— Почти не сохранил… — задумчиво подтвердил сын. — Я только помню, что у него были длинные волосы, завитые в такие спиральки, — Алекс покрутил пальцем, изобразив в воздухе что-то вроде штопора. — Я однажды потянул за такую, а он рассердился и отдал меня какой-то женщине, от которой очень сильно пахло духами. Очень противно было, мама…
— Да, я помню этот момент. Фаворитка вашего отца, графиня Лисапета Оранская, всегда сильно душилась.
— Фаворитка?! — мне показалось, что Элиссон шокирована этим известием.
— Вы уже достаточно взрослые, чтобы знать. У вашего отца была не одна фаворитка. И здесь, в Сольгетто, растет еще одна дочь короля Ангердо. Ее родила уже после смерти короля некая Этель Блайт.
Алекс молчал, не глядя мне в глаза. Элиссон машинально теребила в пальцах тонкую кружевную отделку платья, уже почти оторвав кусочек. Пожалуй, на сегодня я вывалила на детей информации даже с избытком. Мне было жаль, что пришлось это сделать, но раньше у меня не было ни повода, ни возможности. И я понимала, что они испытывают стресс и некий ступор.
