Девчонки на него так и пялятся.
«Эти «русавы аспроматьяна» везде успевают, – подумала она ревниво. – Интересно, есть кто-нибудь, кто ему нравится, на кого он глаз положил? Надо спросить Генерала, хотя вряд ли он доложит мне об этом. Спрошу у Эльпиды или Марии».
Мария-Ксенексолца, младше ее почти на год, собиралась замуж в эту весну, а Эльпида, младше Марии, еще не думала о замужестве. Вернее, никто ей не нравился, хотя сватали несколько ребят. На сердце у нее был один единственный, которого любила с детских лет. Как она не пыталась скрыть, подруги, конечно, догадывались. Этим летом Эльпида получила диплом учительницы младших классов. Приняли ее в школу номер один. В работу свою была просто влюблена. Буквально пропадала там, хотя до начала учебного года оставалось еще больше месяца. Сама выкрасила полы и оконные рамы в своем классе, стекла блестели. В шкафах навела идеальный порядок. Словом, недаром о ней шла слава, как о необыкновенной чистюле.
* * *За те полтора года, что муж Ирини отсутствовал, в поселке произошло немало перемен: почти все землянки исчезли, кругом стояли какие – никакие, а домики с крышами, дверьми и окнами. Население в основном составляли греки, русские, меньше – чеченцы, турки, немцы и совсем мало казахов: видимо коренное население предпочитало жить в теплых областях обширного Казахстана. Савва писал о скором возвращении: за примерное поведение и работу его отпускали на два года раньше. Он писал о переезде в жаркий Джамбул. А есть ли там греки, с кем ей придется жить рядом, где, на какие деньги, с ребенком, без родных, друзей? Все это пугало Ирини. Не хотела она оставлять Осакаровки, место, где прошли тяжелые физически, но счастливые молодые незамужние еще годы ее жизни. Не хотела оставлять маму, Харика, Генерала и Кики. Не хотела оставлять подруг Марию и Эльпиду, а также Анастасию Андреевну, своего любимого крестника Мишутку. Первой из ее подруг вышла замуж немка Хильда за Антониади Аврама. Сколько было пересудов! Авраама уговаривали, увещевали: такой неравный брак, ладно бы на русской, а то на немке! Можно сказать – фашистке! Но парень не сдался. Теперь Хильда вот-вот родит. Ирини хотела крестить ее ребенка.
Удивительное дело, Саввы не было с ней, а Ирини замечала за собой, что не скучает и тем более не тоскует о нем. Жалко было отца ее ребенка, что где-то мыкается в неволе. И не более. Иногда думая об этом, ей было не по себе. Разве такие чувства должна иметь жена к мужу? А, собственно, что ж здесь удивительного? Она с ним и не жила толком, чтоб узнать поближе: вышла замуж, сразу беременность, занятая своим тошнотворным состоянием, новым положением в чужом доме, с чужими людьми, среди них только свекровь была для Ирини своей.