Молодой человек нашел в себе силы вернуться в прошлое, живя на даче у покойной бабушки. Дом в железнодорожном поселке и квартира в городе оставались пустыми после смерти ее старого хозяина. Михаил Петрович начал преобразывать участок, чтобы зимой можно было жить там же, где он провел дни своей юности. Его труды придают уют маленькой деревенской дачи, словно возвращаясь в сердце забытого детства....
Виолетта передвинулась вслед за тенью – ее белая веснушчатая кожа очень боялась солнца, и даже роскошное парэо в ярких тропических цветах не вполне спасало ее от ожогов, – и продолжила монолог, который она искренне считала разговором:
– Поэтому, Нелечка, у меня ни одна прислуга не задерживается больше месяца! У вас в Израиле наверняка с этим проще – эмигранты держатся за работу и стараются изо всех сил, а у нас в России люди совершенно разучились работать!
Виолетта щелкнула пальцами, подзывая официанта. Тоненький темнокожий юноша подошел к их столику ленивой развинченной походкой, облапал бесстыжими маслянистыми глазами рыхлые Виолеттины телеса, принял заказ еще на одну клубничную «Маргариту» и удалился неторопливо.
Виолетта проводила ее неодобрительным взглядом и продолжала:
– Вы не представляете, Нелечка, до чего они стали ленивы! И абсолютно ничего не умеют! Так трудно найти подходящую кандидатуру! И ведь нужно еще искать такую, чтобы мой благоверный не положил на нее глаз! Он у меня такой… – Виолетта округлила глаза и выдохнула трудное красивое слово: – Всеядный! Я так боюсь его увлечений! Вам-то, Нелечка, хорошо – вы вдова, и слава богу, у вас есть собственные средства, – ой, только не обижайтесь! – а мне нужно быть все время на страже своих интересов.
– Я и сделала, – спокойно ответила миссис Левински, – я ее убила.
– Как? – воскликнула Виолетта, округлив блекло-голубые глаза в наигранном ужасе.
– Ножом, – ответила миссис Левински, – ножом лазерной заточки.
– Ах-ха-ха! – залилась Виолетта истерическим смехом. – Ну вы меня просто уморили, Нелечка! У вас такое чувство юмора! Я с вами совершенно не буду скучать эти две недели!
Бассейн резал глаза нестерпимым бирюзовым блеском.
Жили две девочки, учились в школе, сидели за одной партой. Одна была громкоголосая организаторша школьных мероприятий, а другая – умница и скромница, отличница Анечка.
