Молодой человек нашел в себе силы вернуться в прошлое, живя на даче у покойной бабушки. Дом в железнодорожном поселке и квартира в городе оставались пустыми после смерти ее старого хозяина. Михаил Петрович начал преобразывать участок, чтобы зимой можно было жить там же, где он провел дни своей юности. Его труды придают уют маленькой деревенской дачи, словно возвращаясь в сердце забытого детства....
– Значит, первый нож, – она указала на самый узкий, – это наша Сталина Викентьевна. Второй – директор школы. Третий – Евдокия. Четвертый…
– Дама из Института животноводства, которая глистов изучала.
– И пятый, самый широкий…
– Вот и нет. Нож, безусловно, из такого же набора, но не такой, а самый узкий. Роза такая же, текст записки – тоже, насчет почерка имеются сомнения, сейчас на экспертизе.
– А удар, рана? Что там эксперты говорят?
– Удар как удар, – рассердился Сергей. – Хотя… тоже не все понятно. Хороший удар, профессиональный.
– Ну, это же надо… – протянула Надежда. – Как ты думаешь, зачем он другой нож взял? Узким удобнее бить?
– Не знаю, что там у него в мозгах повернулось. Это же маньяк, ненормальный.
– А по-моему, он не псих. То есть псих, конечно, но не настолько, – запуталась Надежда. – Сейчас соображу. Вот ты же сам рассказывал, как тщательно он все убийства оформляет – роза там, записка. Да, кстати, а день рождения у Мадам Джакузи когда?
– Вот, день рождения у нее только через три месяца, и это настораживает.
– И я о том же говорю. По-моему, для этого вашего маньяка с розой очень важна четкая последовательность, завершенность, что ли. И если уж он взял набор из пяти ножей, то не случайно, наверняка хотел его использовать полностью."
"– Значит, что-то ему помешало. И вот еще что. Сталину и Евдокию убить – ему было раз плюнуть, потому что одна – на безлюдной дороге, другая – в подъезде рано утром. Никто его не увидел, да никого вокруг и не было.
Павел Аркадьевич набрал телефонный номер. Когда на том конце ответили, он, не спрашивая, с кем говорит, и не представляясь, бросил в трубку:
– Мне вас рекомендовали.
– С кем имею честь? – холодно осведомилась трубка.
– Это не обязательно, – проворчал Павел Аркадьевич.
– Я ведь все равно узнаю, – усмехнулся мужской голос в трубке.
– Хорошо. Моя фамилия Куракин, и у меня к вам дело большой важности.
– Ко мне с неважными делами не обращаются, я сам за них не берусь. Простые дела милиция расследует.
– Вот именно.
