Молодой человек нашел в себе силы вернуться в прошлое, живя на даче у покойной бабушки. Дом в железнодорожном поселке и квартира в городе оставались пустыми после смерти ее старого хозяина. Михаил Петрович начал преобразывать участок, чтобы зимой можно было жить там же, где он провел дни своей юности. Его труды придают уют маленькой деревенской дачи, словно возвращаясь в сердце забытого детства....
Тот уже ждал его – в сильно поношенной спортивной куртке, с рюкзаком за плечами. Сергей тоже оделся, как велел ему новый знакомый, – потеплее и попроще.
– Сюда, – настороженно оглядевшись, Юрий приоткрыл неплотно притворенное окно подвала.
– А что ты так оглядываешься? – шепотом спросил Сергей.
– Да чтобы кошатники, стервецы, окошко не заметили. Заколотят так, что потом в жизни в этот подвал не попадешь. Или не выйдешь. У меня раз так было…
– Как же ты на волю-то вышел? – полюбопытствовал Сергей.
– Два дня по подвалам шастал, обходной путь искал.
Проскользнув в окошко, он помог спуститься Сергею. В подвале, как и следовало ожидать, совершенно темно и пахло плесенью. Юрий повозился в темноте, и через минуты узкий луч яркого света прорезал потемки. В первый момент Сергей слегка ослеп, но, привыкнув к новому освещению, разглядел, что источник света – фонарь, прикрепленный к строительной каске, которую надел рыжебородый следопыт, – самодеятельной копии шахтерского шлема.
– Если привык к темноте, то пошли, – сказал Юрий вполголоса, – путь у нас не близкий.
Сергей побрел за новым своим знакомым, перешагивая горы разнообразного мусора. В горле першило от острых неприятных запахов – смеси цементной пыли, сырости, кошачьей вони. В глубине души Сергей был на стороне пресловутых кошатников.
Юрий уверенно находил путь среди окружающего хлама. Минут двадцать они шагали по бесконечному подвалу. Сергей уже совершенно не представлял себе, где они находятся и куда идут.
Неожиданно впереди забрезжил слабый свет. Юрий поднес палец к губам, призывая новичка к тишине, и крадучись двинулся к свету. Выглянув из-за очередного проема, он поманил Сергея за собой.
Подойдя к нему и заглянув через плечо, Сергей увидел идиллическую картинку. Крупный, заросший густой клочковатой бородой до самых глаз мужчина неопределенного возраста возлежал на груде мешковины и разнообразного немыслимого тряпья и при свете горящей коптилки зашивал ватник. В ногах у него мирно посапывала собака неопределенной породы, заросшая такой же густой и клочковатой шерстью, как хозяин.
– Это кто к нам пожаловал? – осведомился бомж, почувствовав присутствие людей.
– Это я, Михеич, Юра! – Юрий вышел на свет коптилки, выключив свой фонарь, чтобы позволить аборигену разглядеть себя.
– А, Юрик, заходи, – Михеич сделал приглашающий жест, как гостеприимный хозяин на пороге своей квартиры, однако подниматься с импровизированного ложа не стал.
