Молодой человек нашел в себе силы вернуться в прошлое, живя на даче у покойной бабушки. Дом в железнодорожном поселке и квартира в городе оставались пустыми после смерти ее старого хозяина. Михаил Петрович начал преобразывать участок, чтобы зимой можно было жить там же, где он провел дни своей юности. Его труды придают уют маленькой деревенской дачи, словно возвращаясь в сердце забытого детства....
– А ты, Борисовна, что же дрыхнешь? – Он ткнул ногой собаку. – Хоть бы тявкнула! Этак все имущество проспишь! Хорошо, сейчас добрые люди пришли, а то мало ли тут ходит всяких!
Борисовна жалобно заскулила во сне, оправдываясь, но просыпаться и не подумала.
– А с тобой, Юрик, никак новенький? Я его раньше у вас не видел.
– Это Cepera, – лаконично представил гостя Юрий, не заостряя внимания на его профессиональной принадлежности.
– Заходите, ребятки, посидите со стариком, – Михеич указал на пару поломанных ящиков, которые играли в его жилище по надобности роль то стульев, то столов.
– Выпить не хотите ли? – Он достал из кучи тряпья, на которой возлежал, бутылку с белесой мутной жидкостью.
Когда он открыл бутылку, в подвале запахло чем-то острым и тоскливым, как ноябрьские сумерки. Собачка Борисовна от такого запаха проснулась и укоризненно вздохнула.
– Это она меня воспитывает, – пояснил Михеич, – не пей, мол, Михеич! А я ей отвечаю: я оттого и от жены-то ушел, что она меня воспитывала, а тебя, шавка подзаборная, просто вон выкину!
Тут же он потрепал собаку ласково и успокоил:
– Да шучу я, шучу, куда ж я тебя, грязнуху, выгоню, совесть-то небось есть еще! Так выпьете, ребятки?
– Нет, я за рулем, – совершенно невпопад ответил Сергей и, чтобы сменить тему, спросил: – А почему вы собачку Борисовной назвали?"
"– Дак поет хорошо, тоскливо, я ее в честь Пугачевой и назвал.
Пил он долго и громко, но, когда оторвался от горлышка, пойла в бутылке почти не убавилось.
– А кудай-то вы, ребятки, идете?
– Да вот, хотим в подвал один заглянуть, что под семнадцатым домом, там что-то непонятное делается…
– Ой, ребятки, – Михеич округлил глаза, – не суйтесь вы туда: Там и взаправду что-то не то – ходит кто-то, стук-гром идет… А я за долгую свою подпольную жизнь одно уразумел: лучше поменьше видеть, поменьше слышать, поменьше знать.
– А что там такое творится-то, в том подвале? – спросил Сергей, когда Михеич отвалился от горлышка.
