Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
Шелестов огласил приговор:
— Буду прям, Николай Николаевич. План ни к черту. Действуя по нему, мы не только не выполним задание, но и все поляжем в Гороше точно так же, как отряд Осетрова.
Командир отряда вздохнул. Он, в принципе, считал предложение своего заместителя вполне приемлемым.
— Что ж. Решение за вами, майор. Интересно, что предложите вы?
— Сейчас ничего. Надо думать. Нужна дополнительная информация, — ответил Шелестов.
— Какая именно? — потухшим голосом спросил Вешко.
— Ну, например, насколько и чем загружена железная дорога.
— По первому вопросу. Железная дорога загружена слабо. В неделю по ней проходят от силы два-три состава, в основном в сторону Минска, — ответил начальник штаба. Восемнадцатого числа комендант должен собрать сорок молодых мужчин и женщин для отправки на работу в Германию. В этот же день в Горош должен подойти состав из Минска, прицепить два вагона с людьми и отправиться дальше на запад.
— Понятно, — сказал Шелестов. — Тогда делаем так. Сейчас совещание закрываем.
— Но ведь гитлеровцы прежде всего спросят перебежчика о том, где именно базируется отряд, какова его численность и вооружение. Не ответить партизан не сможет. Солгать тоже. Немцы проверят его.
— Я, Федор Моисеевич, просил вас только выяснить, есть ли в отряде человек, способный сыграть роль перебежчика-предателя. И все!
— Хорошо, я постараюсь найти такого.
— Будет очень хорошо, если найдете. В любом случае встречаемся в четырнадцать. Обсудим план, который выработаем мы. И пожалуйста, пришлите сюда капитана Авдеева.
— Пришлю.
— Ну что ж, тогда до четырнадцати. И Авдеева захватите.
— Да, майор.
Командир партизанского отряда с начальником штаба взяли с собой радиостанцию и уехали.
Шелестов приказал подчиненным:
— К схеме, мужики!
Все склонились над бумагой, оставленной Вешко, и задымили папиросами.
