Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
Рогоза пошел в комнату. Калач умылся из ведра, начал одеваться и приказал:
— Говори!
— Так вот, у церкви встретил я дружка детства Гришу Зайцева. Он от партизан бежал.
— Чего? — Хмельная одурь быстро сошла с полицая. — От партизан?
— Точно так, и интересные вещи рассказал мне вечером. Я все передать не могу, не запомнил. Вам бы самому с ним поговорить.
— Где он?
— Так тут, у отдела. Я его сюда доставил.
— Зови!
Рогоза привел Зайцева.
Тот снял кепку, поклонился и сказал:
— Здравия желаю, господин начальник полиции.
— По делу говори. Как попал к партизанам, почему бежал и заявился в Горош?
— Угу, сейчас. Попал случайно, из дальнего района от тетки домой ехал, в лесу у болот меня дозор остановил. Мужики с винтовками допрос устроили. Мол, почему ты не в армии, тут чего ради болтаешься? Я объяснять начал, а тут их начальник пришел и повел меня на базу.
— Где эта база?"
"— Так в том же дальнем лесу, у самых болот. Командир отряда, бывший председатель райисполкома Горбань, опять мне допрос учинил.
— Как ты пост охранения поселка прошел? — спросил встревожившийся Калач.
— Да не видел я поста, к улице Комсомольской, извините, Северной, вышел и сразу в проулок подался, где продмаг. Оттуда к церкви. А там гляжу, Рогоза от центра идет.
