Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
— Хорошо, так когда ты сможешь связаться с начальником полиции?
— Вообще-то, он встает рано, в шесть утра уже на ногах. К этому времени я и зайду в административную зону. Калач при отделе полиции проживает, боится снимать хату. Его подворье люди сожгли после того, как он расправился с семьями активистов. Но этот храбрец и в свой дом не пошел бы. Правильно боится. В Гороше даже теперь найдутся мужики, которые завалят его. Так что к шести. Это вас устроит?
— А как быстро он может связаться с комендантом? — спросил Шелестов.
— Точно сказать не могу, хотя тот тоже в шесть утра делает пробежку внутри административной зоны. Забавное зрелище — впереди мотоцикл с тремя эсэсовцами, позади еще один. Он между ними. Покойный штурмбанфюрер Фишер, чтобы ему в аду гореть, постоянно смеялся над этим.
Командир группы прикинул по времени, кивнул и сказал:
— Хорошо, в шесть утра пойдет.
— А раньше и толку нет.
— Как ты пройдешь по поселку, да еще в административную зону, во время комендантского часа?
— У меня пропуск есть.
— Отлично. Покажешь соседский дом, а то мы еще наделаем шуму.
— Значит, решили в соседнем остановиться? Покажу, конечно. Сейчас пойдете?
— Да, нам надо выспаться.
— Добро, сначала вас провожу, потом Зайца. Мы с ним еще посидим, поговорим о жизни в Готлинске.
— Ты хорошо запомнил, что надо сказать Калачу?
— На память не жалуюсь.
— Ну так веди.
Рогоза провел группу в брошенный дом. Видимо, люди уходили оттуда в спешке.
Несмотря на, казалось бы, спокойную обстановку, командир группы приказал:
— В охранение два человека, один во двор к калитке, другой в сад. Первыми заступаем я и Сосновский, потом Буторин и Коган. Смена в два часа, подъем в пять тридцать. И никаких вопросов. Витя и Боря — отдыхать, Миша — на пост.
Ровно в 6.00 Рогоза постучал в дверь комнаты Калача, находившуюся рядом с помещением, где нес службу помощник дежурного.
— Кого там принесло? — раздался изнутри недовольный, сонный голос.
— Это я, господин начальник полиции, Григорий Рогоза. Доброго вам утра.
— Чего надо?
Калач открыл дверь. Опухшая физиономия начальника полиции говорила о том, что ночь он провел пьяную и бурную.
— Да тут такое дело. Вчера у церкви, как с работы шел, встретил дружка детства из Готлинска.
— Ты мне о дружке пришел рассказать, идиот?
— Вы послушайте меня, господин Калач. Поселку может грозить большая опасность.
— Заходи.
