Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
Красноармеец выбросил из машины трупы и занял место механика-водителя. Егоров припал к пулемету, перевел ствол на горящий бронетранспортер и дал две короткие очереди. Солдаты, спрятавшиеся за ним, рванулись к отделу полиции. Соболев и Павленко положили их.
Старшина крикнул красноармейцу Ренько:
— Разворачивай эту дуру мордой к Ямской. Соболев, Павленко, к зданию полиции, занять оборону, смотреть за округой.
Уничтожение охранного взвода и эсэсовцев заняло несколько минут.
В комендатуре лейтенант Ройдер и пятеро солдат из нижнего холла бросили наступательные гранаты на второй лестничный пролет.
Сосновский поднял руку, дважды выстрелил по пролету. Вскрикнул один из гитлеровцев.
— Есть! — крикнул Сосновский.
Сразу же в холл верхнего этажа влетела граната «М‐24», которую из-за деревянной ручки назвали колотушкой.
Взрыв прогремел еще в полете, так что осколки прошли над головами офицеров. После этого Шелестов и Сосновский приподнялись и выстрелили в пролет. Сквозь дым они увидели два тела.
С нижнего пролета ударили два автомата и хлопнул пару раз «вальтер».
"Взводный Ройдер метнулся к входу и столкнулся с капитаном Авдеевым. Командир спецгруппы оказался лучше подготовлен к подобным ситуациям. Он без промедления нажал на спусковой крючок пистолета-пулемета «ППШ», и лейтенант Ройдер повалился на ступени. Из-за спины Авдеева по двум охранникам выстрелили Терехов с Маховым.
— Эй, на палубе, живы? — крикнул Авдеев.
Офицеры поднялись, и Шелестов ответил:
— Живы! Вовремя ты, капитан, появился.
— А я всегда появляюсь вовремя, не заметил? Что там наверху, удалось кого-нибудь прибить?
— Всех, на кого выходили.
— Ну и славненько. Сейчас уже половина двенадцатого, пора уходить.
— Погоди, мы кое-что забыли, а оно пригодится.
