Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
Там нет препятствий для них. Если мы ошибаемся, то мотоциклы подойдут к административной зоне через Трудовую улицу и площадь.
— Согласен. Высылаем экипажи немедленно.
— Да, я по Северной, ты по Вокзальной.
— Хорошо. До связи, Людвиг.
— До связи, Мартин.
По два мотоцикла от каждого взвода СС пошли к Восточной улице.
Бронетранспортер подъехал к повороту на улицу Береговую. В десантный отсек поднялись Рогоза и Зайцев, сели в самой корме.
Ренько ударил по газам, машина пошла, набирая скорость, и в это время Егоров вдруг крикнул:
— Мотоциклисты, два экипажа!
Он не стал ждать команды, прицелился и ударил по мотоциклам из пулемета.
Однако по броне тут же заколотили пули пулеметов еще двух мотоциклов, догоняющих транспортер сзади. Вскрикнули и упали Рогоза и Зайцев.
— Авдеев, огонь из автоматов по мотоциклам! — приказал Шелестов.
Тут получил пулю в грудь красноармеец Терехов, следом упал на тело Рогозы Павленко.
Бронетранспортер вылетел на улицу Северную, прошел до примыкания с Мещанской.
Там Шелестов приказал:
— Вправо, к Ясино, далее к Лозе — и в лес!
Он взглянул на часы. 13.25.
Командир третьего взвода партизан увидел «Ханомаг», пробивающийся из поселка, и крикнул старшему лейтенанту милиции Борисову:
— Вроде боевые группы прорываются, прикрой бронетранспортер.
— А если это обманный маневр гитлеровцев? Под наших косят?
— Да наши это. Взвод, усилить огонь по позициям эсэсовцев! Борисову стрелять по бронетранспортерам.
«Ханомаг» за пять минут преодолел десять километров и оказался в зоне недосягаемости противника."
"Ровно в 13.30 все три партизанских взвода прекратили огонь и начали быстрый отход.
В 18.00 с запада в Лазовский лес въехали четыре грузовика.
К нему подошли Воронец, Гулько, Становой, Борисов, доложили о выполнении задания по Ясино, железной дороге и Горошу.
Горбань обнял каждого, потом спросил:
— Какие у нас потери?
— Четверо убитых, трое раненых, один из них тяжелый, но выжить должен, — доложил лейтенант Воронец.
Гулько произнес:
— У меня трое убитых, шестеро раненых, но все легко.
