Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
Но таких предусмотрительных селян было мало.
Народ повалил к церкви, встал толпой.
Курц подозвал к себе старосту и спросил:
— Это все жители села, господин Гуско?
— Да вроде все. В толпе как определишь? И не построишь. Мужиков мало, которые понимают, что это такое. В основном тут бабы.
— А мужики в партизанах?
— Нет, господин оберштурмфюрер. В армии, это да, но их призвали. Многие не хотели идти в военкомат, их сотрудники НКВД вылавливали. Кто-то уже погиб, кто-то ранен. Похоронки в село приходили.
— Меня это не интересует, — сказал Курц.
— Для чего, герр оберштурмфюрер.
— Для проведения воспитательной работы.
— Но вы ведь?..
Командир взвода СС оборвал старосту:
— Делайте то, что вам приказано, господин Гуско!
— Но кого выбирать?
— Это не имеет значения.
Староста с полицаями пошли к толпе, которую окружило отделение эсэсовцев.
К взводному подкатили мотоциклы. Командиры экипажей, сидевшие в колясках за пулеметами, посмотрели на него.
— Действовать по команде, только по людям у церкви! Остальных не трогать! — распорядился он.
— Яволь, герр оберштурмфюрер!
Гуско с полицаями бесполезно пытались вывести людей к церкви. Никто не хотел идти туда.
Видя это, Курц усмехнулся и подал знак командиру отделения, которое стояло вокруг толпы. Эсэсовцы отошли от людей.
— Внимание, по толпе, огонь! — приказал оберштурмфюрер.
Эсэсовцы вскинули автоматы и начали поливать толпу свинцом.
Люди в панике ринулись по сторонам, но это их не спасло. Несколько человек бросились к лесу. Их расстрелял пулемет, установленный на бронетранспортере. Через минуту наступила тишина. На площади, где недавно стояла толпа, лежали тела женщин, мужчин, подростков стариков и детей.
— Считать трупы. Раненых добить! — приказал Курц командиру первого отделения.
— Да, господин оберштурмфюрер!
Курц отошел к церкви.
Рядом с ним оказался полицейский, молодой парень с бледным, как у мертвеца, лицом.
— Как зовут?
— Прохор. — Полицай икнул. — Игнатьев. — Он указал на тела. — Там и староста, и старший полицейский Иван Иванович.
— Они не выполнили приказ и за это поплатились. Идет война, Игнатьев.
