Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
Кстати, а как ты выбрался?
— Да рванул к церкви, ваши не заметили.
— Тебе повезло.
— Ага, повезло. Да после этого меня сельчане на куски разорвут и партизан ждать не станут. Возьмите меня с собой, а?
— А кто здесь службу нести будет?
— Да какая теперь тут служба, господин оберштурмфюрер? Для наведения порядка потребуется не менее двух десятков полицейских с автоматами и не местных, чтоб на селе семей их не было. Придется усиленные патрули выставлять. Одному тут хана. Возьмите, герр оберштурмфюрер. Очень прошу.
"— Ты служил не мне, а великой Германии, Третьему рейху. Давал клятву до конца жизни своей бороться с ее врагами, так?
— Так точно!
— Ну тогда исполни долг до конца. У тебя семья есть?
— Тут нет, вывез, как и старший полицейский, в дальний район к родственникам.
— Значит, твоей семье ничего не грозит?
Полицейский пожал плечами.
— Вроде нет.
— Помолчи.
К взводному подошел командир отделения.
— Разрешите доложить, герр оберштурмфюрер?
— Докладывай.
— На площади тела двенадцати мужчин, двадцати одной женщины, шести детей и подростков.
Командир взвода повернулся к младшему полицейскому, выхватил пистолет и выстрелил. Тот и понять толком ничего не успел, рухнул под ноги офицера СС.
— Сорок, шарфюрер. Для ровного счета. Все равно этому полицейскому долго не прожить даже в райцентре. Хорошая работа. Сворачиваемся, уходим в Горош.
Эсэсовцы бросились к бронетранспортерам, и вскоре колонна ушла из расстрелянного села.
Командир роты СС услышал выстрелы на полпути к Лозе.
«Как бы не разбежались люди в деревне. Хотя не должны. Восемь километров впереди. Выстрелы там вряд ли слышны», — подумал он и оказался прав.
Народ из Лозы не разбежался. Староста Косарев с полицаями успокоили его.
В 9.10 на площадке у сельмага и бывшего сельсовета встали бронетранспортер и грузовой тентованный «Опель». Из грузовика выскочили полицейские, из бронетранспортера — четверо эсэсовцев с автоматами.
Командир роты тоже спустился на землю и кивнул Калачу.
Тот подозвал своего заместителя Лыкина и распорядился:
— Степа, давай ребят по домам! Пусть сгоняют всех сюда.
К ним подошли староста, полицаи Буганов и Шмаров.
Калач взглянул на Буганова и спросил:
— Евреи на месте?
— Так точно, Мирон Фадеевич. Сам ночью от соседа смотрел за подворьем.
— Молодец, это тебе зачтется.
