Октябрь 1941 года. На оккупированных территориях Белоруссии разгораются партизанская война и немецкие репрессии. На фоне жестокой борьбы за выживание развертываются судьбы людей, выбирающих между подчинением захватчикам и сопротивлением в лесах Полесья.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Красные туманы Полесья»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Октябрь 1941 года. На оккупированных территориях Белоруссии разгораются партизанская война и немецкие репрессии. На фоне жестокой борьбы за выживание развертываются судьбы людей, выбирающих между подчинением захватчикам и сопротивлением в лесах Полесья.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Александрович Тамоников Литрпг подборки серии
Октябрь 1941 года. На оккупированных территориях Белоруссии разгораются партизанская война и немецкие репрессии. На фоне жестокой борьбы за выживание развертываются судьбы людей, выбирающих между подчинением захватчикам и сопротивлением в лесах Полесья.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Калач подумал и отдал еще один приказ:
— Поставьте канистры. В овине должны быть снопы соломы. Тащите их сюда, обложите сарай, чтобы быстрей разгорелось.
Когда все было готово, каратели встали вокруг сарая, облили солому и стены бензином. Начальник районной полиции достал спички.
Бонке крикнул:
— Калач, поджигать перед камерой!
— Хорошо.
Он дождался оператора, чиркнул спичкой, бросил ее на солому.
Снопы тут же взялись огнем, от них загорелись стены и соломенная крыша. Повалил дым. Люди в сарае поняли, что их сжигают заживо, закричали, забились в ворота. Полицаи и гауптштурмфюрер смеялись, а сарай разгорался. Вскоре рухнула крыша, обрушились стены, крики смолкли.
Из дыма вдруг вышел Кузьмич, объятый пламенем. Он выставил перед собой руки и шагнул к Бонке.
Тот крикнул начальнику полиции:
— Мне нельзя быть в кадре. Пристрели его.
Калач выстрелил. Тимофеев упал на землю. Оператор поднес вплотную камеру, потом несколько раз щелкнул затвором фотоаппарата, снял Калача с пистолетом в руке.
Огонь начал ослабевать. У дыма появился приторный запах. Горели человеческие тела.
— Все! Пройтись еще раз по деревне, поджечь хаты, постройки, плетни, все, что может гореть! — выкрикнул Бонке и приказал оператору: — Снимай!
— Да, господин гауптштурмфюрер.
Заполыхала вся деревня. Полицаи погнали коров, свиней, кур, гусей к машине.
— Отставить! Живность забить и разбросать по деревне! — распорядился Бонке.
Оператор закончил съемку, подошел к офицеру СС.
— Я все сделал.
— Неплохо получилось?
— Господин гауптштурмфюрер, мне еще никогда не приходилось снимать такое.
— Смотри, чтобы работа была качественной!
— Конечно, герр гауптштурмфюрер.
— Калач! — крикнул командир роты.
Тот подбежал.
— Я, господин гауптштурмфюрер.
— Как думаешь, Мирон, партизанам эта картина понравится?
— Их охватит такая ярость, что они без оружия ломанутся на пулеметы.
— Вот и отлично. Кончай старосту и полицейских деревни.
Калач удивленно посмотрел на эсэсовца.
— Но, господин Бонке, я бы взял их к себе в команду.
— Да? А то, что они знают о ценностях евреев, тебя не пугает?
— Вот в чем дело. Тогда да, конечно.
Он отошел от эсэсовца, и тут же прозвучали три выстрела.
Калач вернулся.
— Дело сделано.
— Погоди, тут был какой-то зэк.
— Так точно, Фома Болотов.
— Он сгорел в сарае?
— Нет, я приказал его арестовать. Значит, он должен был быть в конторе.
— А та, я смотрю, не вся сгорела.
— Я быстро.
Калач подбежал к конторе, когда из пожарища вылез чудом уцелевший Болотов.
Он едва ковылял, держался за обожженную руку, увидел начальника районной полиции и прохрипел:
— Мирон Фадеевич, помоги, век должен буду.
— Ты меня знаешь?
— Кто же вас не знает. Я готов служить у вас.
— Это плохо, Фома, что ты меня знаешь.
