Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
Калач шмыгнул носом и заявил:
— Ничего себе! Да тут целое состояние.
— Это для работы. Какое состояние? — проговорил Годман.
Бонке развернул все пакеты. Везде одно и то же: кольца, перстни, сережки, колье, браслеты от часов, цепочки.
— Гут, господин Годман. — Он вернул ценности в саквояж, закрыл его, взглянул на дантиста. — Это все?
— Да, господин офицер.
— В городе ничего не оставили?
— Зачем оставлять? Мы насовсем уезжали.
— А что в баулах?
— Там только обычные вещи, посуда.
— Собрать все, что вывозили!
— Позвольте это сделать жене, она распаковывала сумки.
Бонке кивнул Калачу, тот приказал младшему полицейскому:
— Шмаров, проследи!
— Слушаюсь!
Вскоре посреди комнаты стояли три баула.
— Нехилые у них вещички и посуда, господин гауптштурмфюрер, — сказал Шмаров. Один столовый набор из серебра да подсвечник чего стоят. А еще две шубы, пальто новое, костюмы, сшитые в ателье. Такие в магазине не купишь.
— Хорошо. — Бонке посмотрел на дантиста. — Вы отдали ценности, я держу слово. — Он взглянул на Шмарова и приказал: — Беги к шарфюреру, который находится в бронетранспортере, скажи ему, чтобы механик-водитель подогнал его к заднему забору.
— Слушаюсь! — Шмаров убежал.
Бонке посмотрел на семью и проговорил:
— Поднимайтесь и огородом идите к задней калитке. Вас проводит господин Калач. Тебе, Мирон, никого не трогать, посадить всех в десантное отделение и охранять до подхода солдат. Потом придешь на площадь.
— Понял, господин гауптштурмфюрер.
Калач и Бугаев увели семью евреев.
Бонке прошел в центр села.
Там уже толпился народ. Полицаи в деревне действовали оперативно.
Заместитель начальника районной полиции доложил:
— Собрали всех!
— Сколько и кого?
— Минуточку, герр офицер. — Полицай достал клочок бумаги, глянул на него. — Так, мужиков одиннадцать, баб девятнадцать, трое мальчишек, пять девчонок, четверо дедов, пять бабок, четверо младенцев с матерями.
Из проулка, где задержались полицаи, вдруг послышалось:
— Удрали трое, в лес бегут!
Гауптштурмфюрер приказал солдатам:
— Выйти на околицу, уничтожить!
Эсэсовцы вышли в проулок.
Солдаты вернулись, и шарфюрер доложил:
— Ваш приказ выполнен, господин гауптштурмфюрер. Беглецы не успели скрыться в лесу.
— Хорошо. Кто бежал?
— Две бабы да пацан.
— Ладно. — Командир роты СС повернулся к толпе, окруженной полицаями. — Кузьма Тимофеев!
— Здесь, — ответил бывший управляющий отделением.
— Выйди вперед, повернись к народу.
Тимофеев подчинился.
