Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
Разведку провести можно, но давайте договоримся так, лейтенант. Завтра с утра.
— А ночью к райцентру не подойти.
— Значит, договорились?
— Так точно! Извините, если погорячился.
— Мы все погорячились. — Осетров взглянул на Лазурина и распорядился: — Подготовь своих людей, Игнат, и договорись с командиром первого взвода Виктором Вешиным, чтобы дал тебе пару мужиков с повозками. В телеги по мешку муки положить для отвода глаз постов и патрулей. Продавать, мол, едем. Можно и еще какого-нибудь барахла загрузить.
— Сделаю, Павел Дмитриевич.
— И с утра давай к райцентру.
— Есть, товарищ командир!
— Все! На сегодня хватит, иначе голову разнесет.
— Если бойцы будут проситься похоронить убитых, отпустить их? — поинтересовался политрук.
— Ты, Иван, хочешь, чтобы с базы все местные ушли?
— Но ведь надо, Павел Дмитриевич.
— Хорошо. Отпустишь в каждое селение по два человека, не больше. Без оружия, конечно. Лошадей им дай, а то пешком далеко идти.
— Понял.
Вечером того же дня к подворью, где были помещены евреи, привезенные из Лозы, подъехала легковая машина.
Машина встала на Береговой улице. Эсэсовец и полицай вышли из нее, осмотрелись. Народу поблизости не было. Оно и понятно. В Гороше, как и повсюду, действовал комендантский час.
К калитке тут же вышел рядовой полицейский и обратился к эсэсовцу:
— Господин гауптштурмфюрер, разрешите доложить господину начальнику полиции.
Бонке махнул рукой, усмехнулся.
— Докладывай.
Калач прервал подчиненного:
— Ворона, евреи на месте?
— Так точно!
— Все живы-здоровы?
— Да, не жаловались.
— Их кормили?
— Привозил Егор Дыдин еду.
— Надеюсь, вы не всю ее сожрали?
— Как можно, господин начальник полиции. Дали и евреям.
— Судя по твоей сытой роже, им достались крохи.
— Пусть благодарят, что хоть так. Но если прикажете, в следующий раз отдадим все.
— Надеюсь, следующего раза не будет. Где Волков?
— В доме.
— Хорошо. Посмотри за машиной. А лучше загони ее куда-нибудь на пустое подворье.
— Есть не одно, только я не умею водить, господин начальник полиции.
— Чего ж не научился?
— Так ведь при Советах мне автомобилем не разжиться было, а при новой власти успею еще выучиться. Но Волков же работал шофером.
— Я пришлю его. Пусть он отгонит и находится при автомобиле, не забывает контролировать улицу и заселенные дома. Где свет загорится, сразу же туда, гасить его вместе с нарушителями режима.
