Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
— Отлично! А я уже опасался, что они в лес к партизанам уйдут. Надеюсь, семейка под контролем?
— Так точно!"
"— Оставь, Евдоким, официальность. Мы не в управе.
— Да, семья контролируется. Она у известного в районе деятеля прежней власти, бывшего управляющего отделением колхоза имени Ильича.
— У Тимофеева?
— Да, у Кузьмы Кузьмича. Он и вывез их из Гороша.
— И как только смог? У меня здесь за дантистом двое полицейских смотрели.
— Точно не знаю, но объявились они недавно, третьего или четвертого дня, под вечер.
— Ну и ладно, узнаем, как Кузьмич смог увести евреев у нас из-под носа.
Буганов хотел сказать «у вас из-под носа», но, как и все остальные местные жители, боялся Калача, потому смолчал.
— У Годмана с собой были вещи?
— Три баула и саквояж с замком.
— Откуда такая точность?
Старший полицай из деревни Лоза рассказал о проворности бывшего зэка.
— Ай, пройдоха, проныра! — воскликнул Калач. — Чуйка у этого грабителя работает отменно. Он уже нацелился на добро дантиста.
— Да, и моего полицейского Шмарова соблазнил на темное дело.
О том, что он сам одобрил грабеж, Буганов предпочел умолчать. Он понял, что Калач имеет свой интерес к еврейской семье. Это значит, что влезать в его дела смертельно опасно.
— И что Шмаров? — осведомился начальник районной полиции.
— Так я же начальник в Лозе, Мирон Фадеевич, и у меня на службе строго. О предложении Фомы Болотова насчет того, чтобы поживиться добром евреев, Николай сразу доложил мне. Я запретил ему иметь дело с бывшим зэком, пригрозил доложить вам, что сейчас и сделал.
— Ты правильно поступил, — сказал начальник районной полиции, достал из кармана сигарету, прикурил и пробурчал: — Ну и гадость эти немецкие сигареты!
Буганов услужливо предложил:
— Махорочки?
— Нет уж, спасибо, если травиться, то европейским табаком. Значит, Фома надумал ограбить Годмана?
— Да. Но до ночи на подворье Кузьмича он не сунется.
— Он вообще не должен туда соваться. Как вернешься, немедленно арестуешь Фому.
— А повод?
— Он тебе нужен?
— Фома не простой селянин.
— Тогда повод для ареста — мой приказ. Этого достаточно?
— Да, более чем достаточно. Одно ваше имя наводит страх на всех.
Калач довольно усмехнулся и заявил:
— Так и должно быть.
— Есть вопрос, Мирон Фадеевич.
— Давай.
— Арестую я Болотова, а дальше что?
— А дальше смотри за деревней и особенно за подворьем Тимофеева. Ты ни при каких обстоятельствах не должен упустить их.
