Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
Ты меня понял? Евреев ни в коем случае не трогать! До утра смотреть за ними особенно пристально.
— А что утром?
— Увидишь.
— Понял, Мирон Фадеевич.
— Еще ко мне вопросы есть?
— Вы достали какую-то бумагу, но так и не притронулись к ней.
— Это уже не важно. — Начальник полиции свернул лист, положил в карман. — Повторяю: Болотова арестовать и посадить так, чтобы не сбежал, контролировать обстановку и порядок в деревне, особенно смотреть за Тимофеевым и евреями.
— Понял. Все будет исполнено, Мирон Фадеевич.
Начальник районной полиции затушил окурок и неожиданно спросил:
— Выпьешь водки?
— Это немецкого шнапса?
— Нет, еще советской, казенной.
— Предпочитаю собственный самогон, прошу извинить.
— Да за что извиняешься? Отказался и правильно сделал. Если бы ты согласился, то я бы тебя наказал. Это к тому, что до утра завтра ни капли — ни водки, ни самогона, ни коньяку, ни браги. Уяснил?
— Да я коньяк только на полке в магазине и видел.
— Я спросил, уяснил? — повысил голос начальник полиции.
— Так точно, господин Калач!
— Молодец. Свободен!
— Слушаюсь!
Буганов вышел из хаты, прошел улицей до церкви, подошел к повозке.
Полицай Шмаров спал на брезенте.
Старший взял винтовку подчиненного, ударил его прикладом по ноге.
Шмаров очнулся, схватился за голень.
— Ты чего, Евдоким Нилыч?
— Какого хрена спать улегся?
— Сморило.
— Сморило? — повысил голос старший полицай. — А где винтовка?
— Так у тебя.
— У меня, а могла быть в руках у кого угодно.
Шмаров поднялся.
— Виноват, Евдоким Нилыч, больше не буду.
— Ты дите малое или представитель власти?
— Хватит, Евдоким, я все понял. Едем на деревню?
— Да, — ответил Буганов и залез в телегу. — Там ты первым делом находишь Фому и приходишь с ним в управу.
— План составлять будем?
— Ага, план.
Буганов не хотел спугнуть Болотова, поэтому решил до времени не говорить о приказе Калача.
Полицаи направились в Лозу.
Калач пошел в районную управу.
Люди, завидев его, переходили на другую сторону, старались укрыться в проулках. Никто не хотел связываться с Извергом. Начальник полиции видел это и довольно ухмылялся. Ему удалось добиться своего. В поселке и всем районе хозяйничали не немцы, не бургомистр, этот вонючка Роденко, который заполучил должность благодаря связям, а он, Мирон Фадеевич Калач.
