В темноте долины застыли красные волки – массивные тени по ту сторону реки. Капитан Шереметев протягивает тепловизорный бинокль начальнику штаба, и тот присаживается на камне, чтобы лучше видеть укрытое от его внимания оправданное недовольство красных волков.
И потому Шереметев, когда о чем-то думал в профессорской квартире, старался не создавать в голове зримые образы.
Старший прапорщик Николай так и стоял у машины с автоматом наизготовку, только к общей картине добавилась сигарета во рту. Как человеку, никогда в жизни не пробовавшему курить, Шереметеву табачный дым был неприятен. Николай знал это и быстро затоптал сигарету, даже громко продышался раскрытым ртом, чтобы весь дым «выдохнуть». Ствол его автомата тем не менее все так же косо посматривал по сторонам, готовый разразиться огненной бранью.
– Кто в «Жигулях» уехал? – подходя, спросил его капитан.
– Мужчина. Один. Не «костяная нога». Невооруженный. По крайней мере, внешне.
– «Костяную ногу» не видел?"
"– Не было такого, – активно замотал головой Николай. – Какой-то инвалид, правда, на двух костылях прогулялся через весь двор и ушел за угол, на улицу. По возрасту на бандита не похож. Пожилой, седой весь, немощный, себя еле-еле носит. Наверное, просто инвалид ноги разминает, надеется научиться ходить.
– Понятно. – Капитан глянул в сторону дома, определяя окно кухни квартиры Идрисова. На улицу выходило только одно окно кухни. За стеклом никого видно не было. Впрочем, капитан хорошо знал, что, стоит встать чуть-чуть в сторону и на шаг от стекла, как уже с улицы наблюдателя не увидишь, а сам наблюдатель все будет видеть прекрасно.
Едва машина тронулась, еще до выезда из двора, Шереметев вытащил трубку и набрал номер майора Коваленко.
– Товарищ майор, я завершил встречу. Выезжаем из двора. Сейчас отправляюсь в ФСБ побеседовать с подполковником Моринцом.
– Нормально, Григорий Владимирович. Что-то интересное он тебе сказал?
– Интересное только для общего развития интеллекта, для дела полезной информации мало. Что решили делать с той машиной? Я про «семерку» светло-голубую…
– Я передал данные подполковнику Моринцу.
