В далеком уголке мира начинается история о доверчивой женщине и ее соседке из-за забытого капитремонта в старом доме. Идея книги "Кредит доверчивости" - это таинственный мир, где обычные события могут перерасти в непреодолимое замешательство и опасность.
Руки дрожат, желваки на скулах ходуном ходят, хамит, грубит и чуть не плачет…
— И что? — перебила ее Лена. — Я здесь при чем?
— Лен… Он мне сказал, что ты к нему на свидание приехала с каким-то мачо на «БМВ».
— Ну, во-первых, с кем хочу, с тем и езжу, во-вторых, никакого свидания я ему не назначала.
— Лен, он хороший мужик, жалко его. Переживает так, что смотреть больно! Может, ты ему позвонишь и скажешь, что цветы тебе благодарный этот… подсудимый подарил, которого ты спасла от тюрьмы.
— Ничего я не буду ему объяснять! — неожиданно резко сказала Лена.
— Лен, ты с банкиром… не преувеличиваешь? — растерялась Маша.
— Маш, я когда-нибудь преувеличивала? Он даже с работы уволиться хочет, чтобы встречаться со мной без подтекста.
— Мои поздравления.
— Спасибо.
— А как же Никита?
— Как говорится, встретимся в суде, — усмехнулась подруга и нажала отбой.
Вот как — «банкир уволиться хочет, чтобы встречаться со мной без подтекста». Сильно!
План Маши свести в семейном экстазе Говорова и Кузнецову трещал по всем швам. Но она была не из тех, кто так просто сдается.
Она решительно направилась к Говорову.
— Никит, — заглянула она в кабинет, — Лена очень просила тебя позвонить!
— У нас в прокуратуре что, появилась новая должность? — хмыкнул Никита, не отрывая взгляда от бумаг, которые просматривал.
— Какая? — не поняла Маша.
— Свахи! — Никита уставился ей в глаза. — Тебе что, доплачивают за сводничество?
— Ты, главное, позвони. А за сводничество сам мне доплатишь, когда заявление в загс подашь.
Увидев, что Говоров возмущенно привстал и хочет что-то сказать, Маша быстро закрыла дверь и, словно нашкодившая школьница, побежала по коридору, стуча каблуками.
— Сколько? — высунулся из кабинета Никита.
— Тысячу евро! — не оборачиваясь, крикнула Маша.
— Барыга, — проворчал Говоров, и его голова скрылась за дверью.
* * *…Уже несколько дней Таганцева беспокоила мысль, которую он, плотно занятый служебными делами, все никак не успевал сформулировать.
Что-то не так было с этими Наткиными кредитами, а что, он не мог понять…
А сегодня утром его осенило. Как будто бы молнией шарахнуло.
Подпись!
Если Ната брала в банке кредит, да еще не один, то в договорах должна быть ее подпись!
Он позвонил в «Зоркий беркут».
— Николай Сергеевич, это Таганцев.
