В далеком уголке мира начинается история о доверчивой женщине и ее соседке из-за забытого капитремонта в старом доме. Идея книги "Кредит доверчивости" - это таинственный мир, где обычные события могут перерасти в непреодолимое замешательство и опасность.
Незаметно для себя я снова заснула, и мне приснился беззаботный приятный сон — мы с Сашкой мчимся в кабриолете вдоль моря, в синем небе светит яркое солнце, но оно не жарит так беспощадно, как жарило последний месяц в Москве, а нежно греет, смягчая прохладный ветер, который бьет нам в лицо и треплет непослушные волосы… Сашка говорит по-английски, но я отчего-то ее понимаю и тоже отвечаю на чистом английском.
— Мам, зачем тебе ипотека, у нас же есть шикарный дом.
— Какой дом?
— В пригороде Лондона, мам, ты забыла? Да вот же он!
Море неожиданно бесследно исчезает, появляется типично английский пейзаж — «в отдаленной дымке утопая, привиденьями деревья стали в ряд, чуть заметна дымка голубая, чуть заметные огни за ней горят»,[1] — и мы подъезжаем к средневековому замку.
— Зачем тебе ипотека, мам? Тут всем места хватит.
Мы с Сашкой, взявшись за руки, выходим из кабриолета — почему-то отчаянно-желтого, — входим в ворота замка…"
"Я стараюсь держаться как английская королева, но не очень хорошо понимаю, как это делать, поэтому просто держу голову высоко, спину прямо и стараюсь не споткнуться.
Хорошо, что на мне судейская мантия, она придает уверенности, только вот беда с обувью — на ногах шлепки, и пальцы с неоново-оранжевым лаком не прибавляют солидности.
В саду английский садовник подрезает английские розы, и по радостной Сашкиной улыбке я догадываюсь — это мои розы и мой садовник.
Дворецкий с поклоном открывает нам дверь, и в какой-то момент я понимаю, что на нем прокурорский мундир и это — Никита Говоров.
— Никита? — удивленно спрашиваю я у него.
Говоров опять слегка кланяется и отвечает:
— К вашим услугам, Елена Владимировна.
Сашка громко смеется, я чувствую, что краснею, но мне очень приятны Никитины полупоклоны, его «к вашим услугам» и то, что он мой дворецкий.
— Мам, он такой симпатичный, — шепчет мне Сашка.
— Он и так прокурор, куда его повышать? — шепчу я в ответ, и мне вдруг становится так смешно, что я просыпаюсь…
Надо же, какие кульбиты выдает подсознание — средневековый замок, личный садовник, желтый кабриолет, прокурор-дворецкий…
Знал бы Никита!
Меня по-прежнему душил смех, и я решила — хватит субботней неги и смешных грез, нужно быстрее возвращаться в действительность.
