В далеком уголке мира начинается история о доверчивой женщине и ее соседке из-за забытого капитремонта в старом доме. Идея книги "Кредит доверчивости" - это таинственный мир, где обычные события могут перерасти в непреодолимое замешательство и опасность.
— Я, это… вспомнила… надо срочно идти… — пробормотала Натка, натягивая сарафан и отыскивая свои босоножки, которые в пылу страсти бог знает где скинула. — У меня Сенька! Его нужно кормить, играть и забрать…
— Какой еще Сенька? — удивился Владик, и губы его опять превратились в тонкую полоску.
— Ребенок… Сын!
Босоножки наконец нашлись в коридоре, Натка нацепила их на ноги, не застегивая.
— Твой?! Ребенок-то чей? — не понял Владик.
Она выскочила в подъезд, не удостоив его ответом.
«Дура! — тут же мысленно отругала себя Ната.
* * *Самсон Гамлетович Ленинградов оказался бессовестным попрошайкой. И хотя на табличке, прикрепленной к вольеру, содержалась убедительная просьба не кормить жирафа, Самсон Гамлетович преследовал каждого посетителя в надежде урвать кусочек чего-нибудь необычного — того, что не входило в его рацион.
— Сень, ему мороженое точно нельзя! — Никита предотвратил попытку Арсения сунуть эскимо в пасть Самсону, перегнувшемуся через ограду вольера.
— Почему?
— Это все равно что тебя накормить… гвоздями.
— И что? — возмутился Сенька. — Что мне от гвоздей будет-то?
— Ой, — испугалась Лена, — ты ему сейчас подашь идею…
— Видишь, у него на обед ветки ивы подвешены? — уходя от опасной темы, Говоров присел возле Сеньки и показал на висевшие в вольере ветки.
— Это есть невозможно, — констатировал Сенька. — Так и помереть недолго.
— Еще он ест морковку, бананы и виноград, — объяснил Никита.
— Ну, это еще ничего, — кивнул Сенька. — Кроме морковки, конечно. Ему точно нельзя мороженое?
— Точно.
— А мне — гвоздей?
Никита поперхнулся, поймав взгляд Лены, в котором опять мелькнула паника.
— Есть гвозди, брат, это большая глупость. Живот разрежут, уколов поставят штук сто, оно тебе надо?
— Нет, — согласился Арсений, в один присест доедая мороженое. — Все, что угодно, только не уколы.
Никита подмигнул Лене, торжествуя победу над своей же ошибкой.
— Кит, а почему он Ленинградов? — спросил Сенька.
— Потому что в Ленинграде родился.
— Какой он тебе Кит? — возмутилась Лена. — Дядя Никита!
— Мы договорились, что можно Кит, — шепнул ей заговорщицки Говоров.
— О чем вы еще договорились? — тоже шепотом спросила Лена.
— О том, что в следующую субботу пойдем в луна-парк.
— Кит, а почему он Гамлетович?
— У него папа Гамлет.
