В далеком уголке мира начинается история о доверчивой женщине и ее соседке из-за забытого капитремонта в старом доме. Идея книги "Кредит доверчивости" - это таинственный мир, где обычные события могут перерасти в непреодолимое замешательство и опасность.
— А мама?
— Я не знаю, — растерялся Никита.
— Мама у него — жирафиха, — подсказала Лена.
— Тогда я не понимаю, почему он Самсон, — не сдавался Сенька.
— Это не обязательно понимать, Сень, — сказал Говоров. — Назвали как назвали, его не спросили.
Сенька захохотал:
— И меня не спросили!
Самсон Гамлетович, не получив от Сеньки никакого разнообразия к своим ивовым веткам, переключился на других посетителей.
В одном вольере с ним бродили забавные кабаны — «бородавочники», как было написано на табличке, — и паслась черная антилопа.
— Кит, как бы я хотел стать таким же большим, — мечтательно произнес Арсений. — Можно было бы сэкономить на колесе обозрения.
— А мы сейчас попробуем… сэкономить!
Никита поднял Сеньку и посадил себе на плечи.
— Ура! — закричал тот. — Урра! Я жираф!!!
Заинтересовавшийся необычной конструкцией, Самсон Гамлетович подошел к Сеньке, лупившему изо всех сил ногами Никиту по груди, и перегнулся к нему через ограждение.
— Кит, он меня за своего принял! Теть Лен, что делать?!
Лена, вздохнув, достала из сумки яблоко и протянула племяннику.
— На, угости родственника.
— Урра! — Сенька протянул яблоко жирафу, и тот, мелькая фиолетовым языком, стрескал угощение с таким аппетитом, будто неделю ничего не ел.
Лена взяла Говорова под руку.
— Пойдем еще кого-нибудь посмотрим, а то у меня уже шея затекла на Самсона Гамлетовича смотреть.
Никита вдруг почувствовал себя абсолютно счастливым.
Ребенок на шее, Лена, мягко положившая руку на его предплечье, и жираф-попрошайка в вольере… Почему он раньше не знал такого простого рецепта?
Еще были необязательные компоненты этого счастья — солнечный день, например, и перепачканные мороженым брюки, — но все основные ингредиенты, он точно знал, работали только на выработку эндорфинов, адреналина и еще каких-то неведомых, неизвестных науке гормонов, от которых хотелось запеть и взлететь вместе с Леной и Сенькой, слегка придушившим его липкими пальчиками и колотившим пятками по груди.
— Знаешь, я решил не экономить на колесе обозрения, — сообщил он Арсению.
— И я решил не экономить! — И Сенька особенно сильно ударил Никиту пятками в грудь.
Говоров закашлялся, потом быстрым шагом направился по дорожке в ту сторону, куда потоком устремлялась толпа.
— Тут нет колеса обозрения, — засмеялась Лена."
"— Да? — остановился Никита. — А что здесь есть?
— Пойдем посмотрим павлинов. Я никогда не видела, как они распускают хвосты. Не везло.
— И я не видел, — деловито сообщил Сенька.
