В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Любой хороший спецназовец без труда читает по движению губ.
– Дело ты говоришь, Тапир.
– И как это мы сами не додумались?
– Всему вас учить надо, молодежь зеленая.
Уже щелкали открываемые жестянки с пивом, отрывались головы у сушеной воблы... А Барсук с Енотом выкатывали из гаража ярко-красный «БМВ» – тот самый, сбивший ранним утром пилота сельхозавиации. Некоторое время совещались у открытого багажника, перебирая пачку автомобильных номеров, среди которых были и евросоюзовские, и украинские с белорусскими.
– Давай мой любимый повесим, транзитный с тремя шестерками, – предложил Енот.
– С «цифрой зверя», как говорит наш штатный психолог?
– Самое оно, чтобы на такое дело ехать.
* * *Если бы дело пустили на самотек, то губернатор Радьков наверняка бы постарался провести похороны главы местного управления МЧС тихо и незаметно. Он бы с ходу согласился с первоначальным мнением семьи покойного – предать тело полковника Точилина на кладбище в его родной деревне.
На Белом доме вяло колыхался приспущенный государственный флаг с траурной ленточкой. Гроб с телом Точилина был установлен в просторном холле бывшего дома политпросвещения. Вместе с начальником хоронили и его опознанных подчиненных. Всех в закрытых гробах, лишь Серафим Прокопович лежал в этом траурном строе пожарных открытым.
Маша с букетом перевязанных черной ленточкой роз медленно следовала в очереди желающих попрощаться с погибшими.
